Страница 22 из 101
Раэнэл согласился и сел, облокачиваясь уставшей искривленной спиной о железный край кровати, и протянул обе руки. Парень присел рядом, сначала промыл, затем аккуратно прижег и, набрав чистых тряпок, начал забинтовывать.
- Меня зовут Кару, - сказал он весьма и весьма дружелюбно, глядя на него искристыми чистыми и невинными глазами. Он был копией своей сестры внешне. У нее были более резкие черты, резкая походка. А у него - теплые и нежные руки, узкие плечи, чуть пухлые губы. Налив молока, он протянул мужчине кружку. – А тебя?
- Я Раэнэл Крылатый. Сын короля Тол-Кариан Крылатого. Мальчик – мой племянник, Тээа Извечный Крылатый. А парень – Эрэ-Туранэ, сын лорда Тол-Нурса из дома Анадол.
- Вы благородные господа. Что же вы втроем забыли на границе, да в такую погоду? Неужто, где-то разразилась битва, и вы, едва выжившие, возвращались домой?
- Ах, если бы. Мы беглецы. Вдвоем. Мальчишка привязался следом. Я не хотел его брать, но все равно взял. Стрелы, что выпустила в него твоя сестра, должен был принять я.
- Я знал, что Крылатые правители благородно, но чтобы настолько….
- Я не правитель, - выдавил Раэнэл. – Не король. Не принц, не милорд. Я всего лишь беглец. Мой племянник принц. А я отказался от своих титулов. Теперь я просто Раэнэл Крылатый. Потомок когда-то угасшего рода.
- Ты в унынии. Что же с тобой случилось?
- Это уже неважно. Я не хочу говорить об этом.
- Не мое дело приставать. Я не осмотрел твое крыло, позволь я….
- Нет, - резко ответил Раэнэл, мягко отводя руку юноши в сторону. – Не трогай. Не надо.
Кару заметно расстроился и сел, внимательно глядя на мужчину. Раэнэл, который ничего не ел уже полдня, припал сухими губами к кружке. Он жадно выпил все за раз, ощущая, как приятно после холода обжигает горло. Кару сел, обнимая свои колени. Раэнэл, потянувшись, поставил кружку на пол.
– Неужели тебя свергли? - с каким-то потаенным страхом произнес менестрель. – Или у тебя нет крыльев?
- Есть. Только сломанные, - жестко усмехнулся мужчина. – Нет, не свергли, я отдал бразды правления брату. А теперь я ухожу из этого королевства. Завтра утром я покину вас с сестрой, и хочу отоспаться. Я устал и ранен. Это может плохо сказаться. Спасибо за приют над головой и лечение. Надеюсь, этим я смогу отплатить тебе, - Раэнэл, сунув забинтованную руку в карман, достал оттуда четыре золотые монеты и протянул их менестрелю. Тот, странно посмотрел на его ладонь и поблескивающее золото, словно впервые в жизни видел деньги. Он не придал значение их ценности и аккуратно сжал руку Раэнэла в кулак.
- Ничего не прошу в знак оплаты. Это я благодарить должен. Попрошу остаться на утро, я сварю похлебку и накормлю вас троих. А еще, может быть, получится дать хлеба в дорогу. Лишь бы сестра не увидела, - сказал он и тихо добавил. – Вы… не обращайте внимания на нее. Она всегда такая, с детства. Я не знаю, что делать, чтобы смягчить ее сердце. Думал, может быть, ты поможешь, но, раз уж вы уезжаете завтра, не имею права задерживать. Ты жадно пил. Хочешь, я принесу тебе еды? Или еще молока?
- Нет, благодарю, - отозвался Раэнэл, прижимаясь щекой к железному краю кровати, зная, что от еды его сейчас может и стошнить. – Большое спасибо... И спокойной ночи.
В доме не то, чтобы дуло, но было не очень тепло. Раэнэл прикрывался здоровым крылом, едва ли не жался к слабому огню, который Кару развел в маленьком камине, в комнате, но заснуть в абсолютном тепле ему так и не удалось. Эрэ-Туранэ перекатывался с бока на бок на жестком столе, тихо постанывая и неслышно ругаясь на несносных и странных крестьян, с их крестьянскими обычаями и дурно пахнущими мазями.
Раэнэл полулежал у края кровати, так и опираясь об нее спиной, мирно дремля. В конце концов, он плюнул на все морали и законы и, сложив правое крыло, забрался на кровать, прижимая племянника к себе, чтобы обоим согреться. Тээа спал крепко, но дыхание у него было хриплым, он все равно не мог дышать носом. За ночь он просыпался несколько раз, хрипя и прося пить.
Раэнэл спал чутко, лишь изредка дергаясь во сне. Он устал и измучился; несмотря на то, что он прижимался к племяннику, он все равно ощущал, насколько ледяные у него пальцы, и как коротко дрожит все тело от сквозняков и шума метели за окном.
Водопад волной падал, разбиваясь об острые камни, создавая приятную какофонию звуков и фонтан брызг, которые разлетались на горячую кожу холодными свежими каплями. Пятнадцатилетний парень, распахнув черные крылья и руки, стоял, улыбаясь и жмурясь от воды, которая обрушивалась на него снова и снова, стекала по волосам, забивалась в уши, слепила глаза, нос и рот. Легкая просторная рубашка голубоватого оттенка, спадающая до колен, была уже насквозь мокрой, но он упрямо стоял, чувствуя, как мокрые черные волосы греет яркое летнее солнце. По неспокойной воде плыло его искаженное отражение.
- Раэнэл!
Парень обернулся, опуская руки и ища того, кто грубо потревожил его. На одном из камней там, куда не доставали брызги, стоял еще один парень, ростом, как и Раэнэл, с пепельно-белыми волосами, в чистых новых шелках, перепоясанный черным кожаным ремнем с золотой пряжкой с несколькими драгоценными камнями. Тот, кто не знал их, был бы уверен в том, что один из них – королевский сын, а другой – простой крестьянский дуралей.
- Кайо! – весело воскликнул его старший брат и замахал рукой. – Иди сюда, раздевайся! Тут так хорошо! Освежимся?
- Нет! – злобно прорычал Кайо, сжимая кулаки. Лицо юного четырнадцатилетнего принца исказила злая неприятная гримаса. - Ненавижу тебя!