Страница 21 из 101
Раэнэл оскалился. Боль, холод и злость затмили здравый разум. Он обломал стрелу, которая пригвоздила его к полу и с трудом поднялся. Тээа лежал без чувства.
- Мы пришли с миром. Я не причиню вреда, клянусь.
Девушка высокомерно смотрела на него, скользнула по нему, а после процедила сквозь зубы.
- Меч – на пол!
- Я безоружен… Мой меч у него, - Раэнэл аккуратно присел, так, чтобы обе его руки были у девушки на виду. Пронзенную ладонь колола боль. Из раны медленно текла тонкая струя кровь, заливая запястье. От стрелы в крыле пульсировала боль. Девушка вытянула руку с наточенным серым блестящим клинком, кончик которого неизменно смотрел Раэнэлу на глотку, и аккуратно подошла к юному лорду. Тот, шевельнувшись, попытался отбиться, но один верный удар рукоятью по затылку лишил его чувств, и он куклой упал на пол, истекая кровь. Раэнэл дернулся. Девушка, внимательно смотрела на него, а затем отстегнула оба пояса с мечами с его талии и перебросила их в другой угол. Она осмотрела и Тээа, но у того ничего не было, даже маленького ножичка.
- Неужели ты думал, что я легко куплюсь на твое смирение? – выплюнула она и, оттолкнув парня, который все это время стоял каменным столбом, бесстрашно бросилась на мужчину. Раэнэл хладнокровно уходил от ее ударов, даже не пытаясь защищаться, но четвертый удар прочертил на нем глубокий порез. На рубашке, перетянутой на груди кожаными ремнями, начало расплываться влажное липкое кровавое пятно. Крылатый пошатнулся и, чтобы не упасть, уперся спиной в стену. Девушка, держа меч двумя руками, стала медленно заносить его для последнего удара. Равнодушно и устало взглянув в ликующие серые глаза девушки, Раэнэл протянул руку, сжав правой ладонью лезвие меча. Сталь глубоко врезалась в теплую ладонь, ее залило багровой густой жидкостью, марая сталь и пол. Парень судорожно выдохнул и что-то прошептал. . Воительница, скривив губы, дернула руками, пытаясь освободить лезвие, распарывая руку мужчины до мяса. Раэнэл, подавив крик, скривился от боли.
- Я не враг тебе, - спокойно сказал он, не отпуская лезвие, хотя липкая кровь уже текла под давлением сквозь пальцы вниз к запястью. – Если ты убьешь меня, мой сын, последний из своего рода, тоже умрет. Разве тебе нужна кровь невинного ребенка на руках?
Ару, приоткрыв губы, внимательно посмотрела на Раэнэла, а после перевела взгляд на мальчика, который все еще лежал у порога.
- А тот, другой? – резко спросила она. – Что будет, если убью его?
- Тогда один из великих Западных домов лишится своего наследника.
Менестрель аккуратными шажками приблизился к лежащему Тээа, перевернул его, приподнял ему веки, послушал его дыхание и сердцебиение. Затем подполз к Эрэ-Туранэ и резко выдернул из него стрелы. С от глубоким отвращением на лице парень отбросил их прочь, словно это была какая-то грязь. Поколебавшись, Ару едва заметно дернула лезвием, и Раэнэл разжал ладонь, отпуская меч. Пальцы онемели и не слушались его.
- У него сильный жар, - сказал менестрель. Не дожидаясь разрешения или приказа, он поднял ребенка на руки и унес его в другую комнату. Раэнэл сжал липкую ладонь. От холода, голода, усталости и ранений, он аккуратно сполз по стене, чувствуя, как сильно кружится голова, а твердая поверхность пола уходит из-под ног. Девушка, скривив губы, прислонила кончик лезвия к его подбородку и заставила приподнять голову. Раэнэл подчинился, ощущая холодное и жестокое касание стали к его коже.
- Один шаг не туда, - процедила она злобно, глядя прямо в глаза Крылатому. – Одно неверное движение в мою сторону или брата, и я убью вас троих. И мне плевать, что вы особи королевских кровей. Лорды, короли или бродяги, мне все едино…. Вы чужие. Горло перегрызу. Ты меня понял?
- Утром мы уйдем, - коротко ответил Раэнэл, с трудом поднимаясь. Кончик лезвия чужого меча не отстранился от него. – И признаться, я уже пожалел, что вторгся в это место.
- И хорошо, что пожалел, - так же процедил девушка, подходя вплотную к мужчине. Она опустила меч, но грубо локтем прижала Крылатого к стене. Раэнэл кашлянул, не предпринимая попыток освободиться, хотя рука девушки, внешне хрупкая, сильно давила на дыхательные пути, перекрывая кислород.
- Если бы не брат, - сузив глаза, прошипела она. – Твой труп был бы уже закопан в лесу.
- Это самый радушный прием, который только мог быть, - сказал он. Ару отпустила его, хмурясь, и отошла. Он с глухим щелчком сломал стрелу и вытащил ее из крыла. Сложить его не получалось из-за боли. Раэнэл оглядел распоротую руку и почувствовал, как пол вновь уходит из-под ног. Пошатнувшись, здоровым плечом он уперся о деревянную стенку, чтобы не упасть.
- Пока вы здесь, останетесь безоружными, - холодно произнесла девушка и, взяв какую-то тряпицу, принялась оттирать серое лезвие от чужой запекшейся крови. Она осталась равнодушна к самочувствию своего нежеланного гостя. Ее брат – тонкий и хрупкий телосложением, как веточка, вернулся, приподнял Эрэ-Туранэ и, тихо успокаивая его, поволок в ту же комнату. Девушка, проследив за братом взглядом, добавила, - чтобы я смогла за вами присматривать.
Раэнэл сощурился, глядя, на то, что она делает. Руки у нее были узкими, но невероятно сильными. Она прислонила острие к полу и, держа рукоять левой рукой, тряпицей водила по лезвию вниз, стирая багровые пятна, разведенные на серой стали.
– Двенадцатилетний мальчик ничего не может сделать.
- Я в десять лет убила пьяного мужчину! – резко ответила Ару.
- Не стоит судить по себе, - мягко произнес мужчина. Раэнэл сделал неуверенный шаг, за ним другой. Переставляя ноги, он держался рукой за стены, измазывая их в своей крови. Его дико штормило, он шатался, руки дрожали. Пробитое крыло беспомощно волочилось за ним следом, создавая довольно жалкий сломанный образ. Еще больше, чем прежде.
Тээа лежал на приземленной старой кровати и был накрыт каким-то стареньким одеялом. Эрэ-Туранэ лежал на приземленном столе, так же укрытый по грудь одеялом. Раэнэл, подойдя ближе, приподнял одеяло и увидел, что те места, куда попали стрелы, были замазаны какой-то пахучей мазью, а на них парень наложил несколько чистых тряпиц. Менестрель бегал от шкафчика к шкафчику, собирая различные травы и смешивая их в глиняной кружке, что-то бормоча себе под нос. Пахло мятой, алоэ, сушеной ромашкой. Менестрель вышел из комнаты, а затем вернулся, таща небольшой кувшин с молоком и еще какой-то сверток. Он налил немного молока – горячего и парного, бросил кусочек масла, размешал. Когда отвар был готов, он приподнял мальчика и, напоив его, плотнее укутал в одеяло. Тээа тихо застонал. Он пришел в себя, хотя и был невероятно слаб. Метель ухудшила его состояние.