Крылья

Солнце становилось холодным, а вместе с ним и земля. Ветра не было, по примятым травинкам ползали последние насекомые, чуя перемену погоды, которая грозила им не то спячкой, не то гибелью. Переламывая ветки надвое и по одной небрежно бросая их в потрескивающий огонь, который своей пляской бросая тени на высокий горный камень, Раэнэл медленно пережевывал  небольшой кусок хорошо прожаренного мяса, который еще днем он купил в трактире по дороге. Пока что их не искали. Пока что за ними не было погони, и ему не слышался чужой дробный и враждебный перестук острых лошадиных копыт. Раэнэл всегда любил лошадей, и однажды пришел в ужас, когда отец учил его, как скинуть всадника с лошади.

- Неумелые воины пытаются бить скачущему седоку по ногам, ведь они ближе. Лошадь быстрая,  острие ножа лишь слегка царапает кожу, а то и вовсе не пробивает доспех. Бить нужно по ногам лошади. Она споткнется и упадет, а если упадет лошадь, то даже самый прекрасный наездник вылетит из седла. В худшем случае, он свернет себе шею. В лучшем – застрянет ногой в стремени. Бей лошади по ногам, если хочешь лишить скачущего противника преимущества.

Раэнэл, беспечно обглодав кость, бросал ее в дрожащий костер, и отвернулся, кутаясь в свой плащ, но быстро обернулся, услышав тяжелые шаги и хриплое дыхание. Парень, подойдя ближе, перекинул через голову ремень сумки, и устало осел на землю, переводя сбившееся дыхание.

- Бежал?

- Бежал.

- Еще не поздно повернуть назад, - Раэнэл облизал губы и положил руку на хрупкое плечо спящего племянника. Тээа вымотался снова.

-Прекратите отговаривать меня. Ясно же, что я не вернусь обратно, - зло бросил Эрэ-Туранэ и придвинулся ближе к костру.

 

* * *

Эрэ-Туранэ стоял неподалеку, сложив руки за спиной. Пояс был трижды обвязан у него на талии, с левого бедра свисал в дешевых, но практичных ножнах, одноручный меч, в специальных креплениях покоились два кинжала – один у правого бедра, другой – у поясницы. Перед ним раскинулась белоснежная пелена снега, игриво сверкающая на солнце. Снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, по которому еще никто не прошел – ни птица, ни  огненно рыжая лиса. Он был таким ровным, таким идеальным совершенством, манил к себе, но в то же время испортить такую красоту природы своими сапогами казалось жестокой грубостью. Раэнэл, чутко слушающий природу, замер, затаил дыхание и шумно вдохнул в себя морозный холодный воздух, который, скользнув по легким, приятно взбудоражил тело. Вдалеке лес, стоявший нетронутой неприступной черной стеной, безмолвно наблюдал за двумя спутниками. С утра было слишком тихо. Раэнэл шумно выдохнул, наблюдая, как вырвавшийся изо рта пар растворяется на морозе. Утром Тээа проснулся первым, но долгое время делал вид, что все еще спит. Однако в силу возраста и банального нежелания терпеть, он повернулся, едва не завопив от неожиданности. Раэнэл, лукаво сощурившись, лежал рядом и смотрел на него яркими голубыми глазами.

- Испугался? – усмехнулся он, переводя взгляд на мальчика, и поднялся, складывая черные крылья за спиной. – Доброе утро.

- Доброе, - Тээа поднялся, проверяя не затекли ли крылья. Расправил, ударил, опустил, а затем поднял и сложил. Но когда он помогал дяде уничтожать все следы своего пребывания, его пополам согнул ужасный хриплый кашель. Мальчик уперся ладонями в колени, вздрагивая от постоянных мышечных спазм  в груди. Эрэ-Туранэ обернулся, а затем, размеренно шагая, подошел ближе. Раэнэл понял, что мальчик не притворяется, и ему действительно очень больно. Подойдя к племяннику, он опустился перед ним на одно колено. Мальчик поднял на него покрасневшие слезящиеся глаза, сдерживая кашель.

- Все... все хорошо, правда, - с трудом выдавил он и, отвернувшись, снова начал кашлять.

- Где болит?

- Г… горло.

Он определенно простыл. Прокашлявшись, мальчик оттер рукавом слезы с глаз. Увы, у мужчины не было трав, чтобы сделать ему настойку. Раэнэл поднялся, глядя на потухший огонь, от которого тонкой струйкой вился легкий невесомый растворяющийся дым, и поднял с земли свой плащ. Тээа, укоротив ремень сумки, надел ее через голову. Пятнадцатилетний парень был уже готов.

- Куда мы пойдем? – спросил он у Раэнэла, и тот поглядел вдаль.

- Сегодня пересечем границу. Надеюсь, что пересечем. Но…

- Но что?

- Следы, - пояснил он. Мальчик сощурился, глядя на белоснежное одеяло, но после медленно сказал:

- Может быть, вечером начнется метель, и снег заметет наши следы? Никто и не догадается, собаки не возьмут следа.

-  А если метель не начнется, то, что тогда? – осадил его Эрэ-Туранэ. – Проклятье! Лариат, забери этот проклятый снег!

 - Не Боги виноваты в этом, - бросил Раэнэл и зашагал первым. – И не им решать наши проблемы. Если всю жизнь обращаться к одним Богам, то вскоре забудешь, как есть, спать и дышать. Сделаем в сами. 

Кристально белый снег, еще ровный и никем не тронутый, приятно хрустнул под ногами. Размяв пальцы, Тээа побежал за ним, пиная снег, по которому прошел мужчина, чтобы не было следов от обуви. За ночь снега было очень много, когда мужчина спустился с тропки, он провалился в него по колено. Увидев, что дядя едва не упал, Тээа весело рассмеялся и  начал ползти за дядей на коленках. Эрэ-Туранэ цедил проклятия сквозь зубы, но, вспомнив, о чем предупреждал его Крылатый мужчина, сразу же умолкал.

Раэнэл, медленно шагая, с трудом расчищал себе и остальным путь.

Небо было голубое, солнце светило, отчего снег сверкал миллиардами блестящих искр. Почувствовав, что Тээа притих, Раэнэл инстинктивно и хладнокровно пригнулся, и в ту же минуту мимо него пролетел твердый снежок. Эрэ-Туранэ, который не успел пригнуться, получил снежок прямо в затылок, споткнулся и едва не упал. Он заругался, обернулся, чтобы посмотреть на того, кто это сделал, и тут же ему в лицо прилетел еще один снежок, залепив глаза. Мальчик слепил еще один и снова швырнул в дядю. И снова промазал. Раэнэл, не оглядываясь, аккуратно сделал шаг влево.