Страница 62 из 68
- Потому что под скверной понимается инцест. Когда я сказал эту фразу духу, охраняющему вход в портал, он ответил мне «Mantei ra afi no sah Gedraht avoy». Перевод нужен?
- Скверна в Мантэ, а не в пути Гедрахт, - де Кейзер отпил глоток вина. – Звучит красиво, но я с этим не согласен.
- Я отсюда вижу, что трость в твоих руках – тот же древний клевец. Я давно обратил на это внимание. И это цизанский сплав, его ни с чем не перепутаешь. Его уникальное розовое сияние заметно даже при таком освещении.
- Ну и что? – де Кейзер усмехнулся. – Я купил эту трость много лет назад. Так же, как и ты. Хорошее оружие, если надо проломить череп, - тут начальник разведки наклонился в сторону Бере, - твоему врагу!
В гостиную вошла Осса с подносом, на котором красовалась бутылка ару-кадари, два бокала и фрукты в вазе. Де Кейзер сам откупорил бутылку, налил себе и Бере и поднял свой бокал.
- Пей смело, - сказал он. – Отравить тебя было бы слишком просто. Ты будешь осужден за убийство Роланда Вара Вестерика, использование патриума, некромантию и государственную измену и казнен публично, с предварительным лишением всех привилегий и званий. Скорее всего, четвертован с предварительным ослеплением и кастрацией. Редкая казнь, но весьма эффектное зрелище. В таком удовольствии я себе не откажу.
- Не сомневаюсь. Итак, о чем мы? Ах да, о моем преступлении. О Вестерике. Я даже знаю, как и когда он был убит, Йенс. И за что. Бедняга совершил роковую ошибку. Он заинтересовался несскими таблицами. Теми четырьмя забытыми табличками, которые случайно попали в Турейский университет и которые Ванхарт не смог, а точнее, а не захотел перевести. Он так этого не хотел, что на протяжении многих лет, до самой смерти, искусно симулировал сумасшествие. Почему он это делал? Да потому что Ванхарт сделал, скажем так, слишком вольный перевод. Тот перевод, который от него ждали. Король Отал наградил его с истинно королевской щедростью, и старик не хотел лишаться привилегий и наград. Четыре последние таблички противоречили тому, что сочинил Ванхарт, грозили разрушить его благополучие. И Ванхарт не стал своими руками плести для себя удавку, потому и сказался ненормальным. Пятьдесят лет копии текстов лежали в его доме, пока не попали в университет. Интерес к ним проявлял только старый зануда Бенедиктус Григген – ну хотел добрый старик сделать хоть что-то для покойного друга и учителя. Но в библиотеке были лишь копии с табличек. А где оригиналы? И старик пытается это узнать. А оригиналы оказались в Турейском университете и хранились в фондах, работал с которыми как раз наш друг Вестерик. Я ведь верно говорю, господин герцог-кровосмеситель?
- Тон, - сказал де Кейзер, - следи за тоном, Беренсон. Впрочем, терять тебе все равно нечего.
- Именно, Йенс. И вот тут начинается самое интересное. Бенедиктус просит свою внучку Анжелис написать письмо в Туре – видимо, он хотел получить оригиналы несских таблиц, чтобы сравнить их с копиями. Получив письмо из столицы, Вестерик узнал, что сам Григген, великий Бенедиктус Григген, занимается переводами несских хроник. И у него появляется идея, которая, как он считал, поможет ему наконец-то заявить о себе и вырваться из Туре, из этого захолустья, которое он считал недостойным своей персоны. Он начинает играть с Бенедиктусом в игру «сделай за меня». Пишет ему свои «переводы», а взамен получает исправленные, сделанные рукой Григгена. Роланд Вар Вестерик был совсем не такой гений, каким его мне пытались представить. Обычный золотой ребенок, которого нужно было хорошо пристроить. Я читал доклад Вестерика, который мэтр Ван Затц поручил мне…. Отредактировать. Переводы цитат из философских трактатов Ранней эпохи, которые Вестерик вставил в доклад, совершенно безграмотные – я намеренно оставил их без редакции. Если он наделал столько ошибок в сравнительно несложных переводах, как он мог перевести несские таблицы, написанные архаичным языком девятого века?
Когда все тексты были переведены, Вестерик издал их под своим именем. Естественно, что Григген узнал об этом и был в ужасе. Он был старым наивным чудаком, но даже он понял, что его переводы, украденные и изданные бессовестным провинциальным плагиатором, могут стать настоящей бомбой, заложенной под официальную историю правящей династии и государства. Он тут же попросил отставку и вынудил Анжелис сделать то же самое. А потом страх, в котором жил Бенедиктус Григген, сделал свое дело – этот страх убил профессора. Я подозреваю, что Бенедиктус мог догадываться, что им заинтересовались весьма опасные люди, но не могу этого доказать. Разве только могу вспомнить слова умирающего профессора, сказанные внучке: «Они не должны узнать. Никто не должен знать». Кого он называл «они»? Видимо, тебя и твоих прислужников, Йенс. Впрочем, неважно. Перед смертью Бенедиктус сжег свою шифрованную записную книжку с текстами переводов, и лишь один листок я потом нашел – Анжелис сохранила его. По счастливому совпадению на этом листке был короткий фрагмент, где упоминался никому не известный артефакт под названием Хейфа ор.
- Да упокоится душа профессора с миром, - де Кейзер поднял руки к потолку. – Кстати, как ты догадался, что Вестерик мертв?
- Мне не давал покоя один вопрос, Йенс: почему в ту ночь, когда исчез Вестерик, я остался в живых? Почему меня не убили? Да потому что тебе нужно было прижать меня к стенке. Заставить работать на себя. Только я, последний наследник фамилии Баллардов, потомков сына Рейно, мог получить корону у жриц Гедрахт. И ты устроил великолепный спектакль. Говорю без иронии, Йенс – тебе удалось меня развести, как последнего кретина. Ты и судебный врач в морге так умело привлекли мое внимание к трупу бедной Малеры, что я почти не обратил внимание на второй труп, вернее то, что от него осталось – на твоего так называемого агента Зето, честно выполнившего свой долг. Это и был труп Вестерика, который при так называемом «открытии портала» был просто разорван на куски. Меня же ты заботливо перебросил при помощи трансформационной магии в другое место – на городское кладбище, - а потом так же заботливо нашел и сделал мне деловое предложение, от которого я не мог отказаться. Признаться, я тогда и впрямь думал, что бедняга Вестерик похищен.