Друзья

 

- Угу, - не сдержавшись, расхохоталась я (нагло жуя уже «вкусняшку»).

- Ну, всё… Врединка и дразнилка, Вы – попали!

(быстрые, дерзкие  движения – и вдруг стал нахально расстегивать на мне пуговицы).

- Э-э, мистер, Вы что творите? – едва не поперхнувшись, пробурчала, прокричала я.

- Что-что… хочу поздороваться с малышом. Давно уже не виделись.

- Давно? По-моему, еще и суток не прошло, как ты сюскал ему что-то там «на ушко».

- Не сюсюкал, а говорил по-мужски.

- А, ну да. Ну да… «По-мужски».

А вдруг там все-таки девочка?

- Ничего, она тоже поймет.

- Но вот мне слышать было «не зачем». Да?

- Да. Так, короче, Патриция Грэм, не отвлекайте меня.

(живо опустившись на колени, вмиг прилип поцелуем к животу)

- А ничего, что ты меня сильно смущаешь? Может, я, для начала, оденусь?

- Жуй, ото, свою лампуку, и не вмешивайся в разговор других.

- Нет, это уже выходит за всякие рамки! Я теперь еще и «лишняя»…

- Вот видишь, маленький мой, мамка у тебя… - ужасная вредина. Не дай Бог… ты переймешь эту черту. Бррр, даже не думай.

- Ты что ото ребенка настраиваешь против меня? Сча пирогом по макушке получишь!

- Ну вот, началось. Запомни, пацан, так  всегда бывает,… когда женщине даешь слишком много власти! Сразу превращается в… зловредную, ворчливую, коварную злюку.

 

(невольно рассмеялась я на его это «серьезное» возмущение, заявление (совет)… монологом к животику,

но тут же осеклась – я-то ж тут, как бы, обиженная!)

- А? Что? Что говоришь? – вмиг прислонился ухом к моему пупку.  – Правильно говорю? Поддерживаешь меня?

Ай.

(вмиг отпрянул)

- Что? – опешила я. – Ты тоже почувствовал?

- Ударил? Да? Ударил меня?

 

(расхохоталась)

- Правильно, мальчик мой. Заступайся за маму, а то наш Лимончик уже совсем припух от наглости.

- Ах, Лимончик значит?

(пристыжено прикусила я нижнюю губу, наивно захлопала ресницами)

- Прости…

- Не-ет, дама моя дорогая, теперь Вы просто обязаны быть… наказанной!

 

- Нельзя! НЕЛЬЗЯ! – завизжала я на всю глотку (едва ли не давясь смехом), тут же наигранно хватаясь за воздух, как за спасательный круг утопающий,
… но не слушал. Не слушал меня Марат – сжал в своих объятиях… и потащил за собой … из кухни прочь.

 

Глава Шестьдесят Девятая

***

Один день «затворничества», один счастливый, безумный день…

… он показался мне настоящим раем.

Но ночь прошла,

… исчезла, растаяла…

и «заботливое» утро торопливо притащило, приволокло вместе с собой (из-за далекого горизонта) новые идеи, стремления… и «приключения»...

 

- Так, что, милая моя, идем на пляж? Море, птички, солнышко…

А?

(глубокий, шумный вздох)

- А скафандр есть?

(едва слышно рассмеялся)

- Есть, есть. Одни скафандры, - ласково обнял, сжал в объятиях. – Патти, ты у меня самая красивая, самая очаровательная, так что стесняться - нечего…

И потом, пусть наш животик подышит свежим воздухом, наконец-то узнает, что такое… соленая морская водичка…

- Так… она, действительно, очень соленая?

(рассмеялся, но затем резко осекся, невольно прикусив губу)

- Нет, Патти, ее просто так, лишь бы подразниться, называли…

- Очень смешно, Марат.

(обижено фыркнула я)

Вот у меня дома…, да и у тебя тоже, вода из крана (особенно в ванной, где та посвежее всегда будет)… немного сладковатая на вкус, и что? Разве… это повод, ее называть «сиропной»? Так и тут…

 

- Странная… логика.

- Ничего странного не вижу…

- Ну, да… Ну, да…

- Что ты «нудакаешь»? Сча как дам!

(и тут же замахнулась (пугая) локтем поцелить в бок – спешно отскочил, оторвался от меня - улизнул..., гаденыш)

- Ладно, молчу,

молчу… как рыба. Давай, одевай купальник – и…

- Он у меня старый и некрасивый.

(и вновь, обиженная, надулась я)

- А мне нравиться. Но, если хочешь, поехали, пробежимся по магазинам – выберешь, что понравиться.

- А? …Не, нет, не нужно… Там всё такое… дорогое…

- Патти! Какое дорогое? Я всё оплачу.

- Нет, не надо! Мне - этот нравиться!

- Ты же только что…

- То я так сказала…

- Патти!

- Что Патти? Я иду переодеваться,… не мешай…

(спешно вырвалась из его рук, и тут же пошагала, побежала в ванную)

 

***

Человек, который  лишь в далеком детстве носил платья и юбки, а всю свою остальную сознательную жизнь «посвятил» брюкам, сейчас бы меня непременно понял.

Мама родная, чувство, будто я – голая,

… дурочка, на многолюдной площади,

и все на этот ужас пялятся,  смеются...

ЧУ-ЧЕ-ЛО!

 

И какого черта я напялила этот сарафан?

Вернитесь в прошлое, прошу, и пристрелите меня за одну только мысль… купить это «чудище». Купить, а затем еще и НАДЕТЬ!

 

Но, то ли еще беда?