Страница 80 из 135
- Максим, выйди за дверь и никого не подпускай к лаборатории, – приказал Магистр.
- Но, как же...? – Макс растерянно хлопал глазами. – Разве я не буду вам ассистировать?
- Это лишнее. В теории процесс преобразования энергии ты знаешь отлично, а с практикой я справлюсь сам. Покинь помещение, не заставляй меня применять силу по отношению к тебе.
Несколько раз открыв и закрыв рот, как выброшенная на берег рыба, Макс вышел из комнаты, хлопнув на прощание дверью, по которой тут же зазмеилось заклинание, не пускающее непрошенных гостей.
- А чего это вы его выгнали? – эх, помирать, так с музыкой! – Может, перед смертью я хотела видеть не только вашу лысину, но и его блондинистую шевелюру.
- Помолчи! Ты меня сбиваешь! – раздраженно откликнулся Магистр.
- Разве? А я так хотела поболтать! – с осознанием приближающегося конца меня несло все сильнее. – А можно, я вам песенку спою? Ну пожалуйста? Мне всегда говорили, что у меня нет ни слуха, ни голоса, а я так мечтала петь. Вдруг, они это только от зависти говорили, а на самом деле у меня замечательные вокальные данные!
Данные у меня были всевозможные, а вот вокальные действительно подкачали. Мне еще в младенчестве медведь не то что на ухо наступил, он на нем степ сплясал. А так как площадь у уха маленькая, он прошелся и по голосовым связкам. На это мне тактично намекнули, когда я, будучи нежным ребенком-ангелочком пришла пробоваться в школьный хор, перед этим обломавшись с музыкальной школой. Преподавательница мужественно пыталась остановить перекос лица, а находившиеся с нами в одном кабинете дети, не отличавшиеся такой тактичностью, тупо заткнули уши. Домой я пришла вся в слезах-соплях и родители, на тот момент еще оба, долго меня утешали и заверяли, что все они дураки и ничего не понимают. Но все-таки попросили петь пореже, или, хотя бы, не так громко. Петь, естественно, я не прекратила, просто со временем осознав, насколько сильно это вредит барабанным перепонкам окружающих, стала делать это себе под нос.
Магистра мне не было жалко ни капельки. Он же меня не жалеет! И я развернулась во всю мощь своих голосовых связок и легких, на редкость немузыкально и фальшивя на каждой ноте заорав:
«Ой, мороз, моро-о-оз!
Не морозь меня-а-а!
Не морозь меня-а-а,
Мо-о-о-его-о коня-а-а!»
Продолжить мне не дали, нагло оборвав на середине куплета. У меня пропал голос. Вообще. Я еще пробовала беззвучно открывать рот, изо всех сил напрягая горло, но заклинание оказалось качественным. Сделав вид, что смертельно обижена, я отвернулась и громко засопела. Как ему не стыдно?! Даже приговоренные к смертной казни имеют право на последнее желание! Магистру было на это плевать, а мое сопение его ни сколько не раздражало и возникновению жалостливых чувств не способствовало.
Еще немного покопавшись в своих бумагах он посмотрел на часы, выглянул за окно и, удовлетворенно кивнув, подошел ко мне с раскрытым фолиантом.
Прочистив горло, он нараспев начал читать какую-то абракадабру. Я автоматически перешла на магический диапазон зрения и мои глаза расширились от ужаса. От браслетов, скрепляющих руки-ноги по трубкам потянулись энергетические нити из резерва. Их место тут же попытались занять те, что крутились в воздухе рядом со мной, но скорость убывания значительно превышала скорость пребывания. Да и ниточек было так ничтожно мало, что совсем скоро прибывать стало нечему. Я и раньше, сидя в камере, замечала, что энергии здесь не особо, но не думала, что на столько «не особо». Темная магия отпугивала от себя все светлое. Этим ребятам было бы значительно выгоднее сражаться на своей территории, но подкидывать столь ценную идею я не собиралась.
Я перевела взгляд на ромб и увидела, что попадающие в него светлые ниточки закручиваются вихрем и опадают на дно уже темными сгустками. Интересно, надолго ли меня хватит? «Кокон» уже заметно истончился, и меня понемногу начинало мутить. Ромб напротив, заполнялся, и уровень вот-вот достигнет середины.
Головокружение усилилось и к нему прибавилась тошнота. Было бы не плохо, если бы напоследок меня вывернуло этому старому недомагу на мантию. Я уже повернула голову, собираясь сделать задуманное, как вдруг мне стало настолько плохо, что пропал даже рвотный рефлекс. Перед глазами все поплыло, и я почувствовала, что начинаю «отлетать». Краешком ускользающего сознания я еще успела заметить, что ниточек на моем теле осталось ничтожно мало. Потом комната (или это была моя голова?) потонула в диком грохоте, и я окончательно отключилась, из последних сил мысленно прощаясь со всеми близкими.
***
- Что за…? – плавный речитатив Магистра грубо прервала распахнувшаяся двухстворчатая дверь.
То есть, как распахнувшаяся. Одна створка вылетела с корнем, а вторая болталась на одной петле. Следом в комнату ласточкой влетел Макс, и, ударившись о край стола, потерял сознание.
Магистр резко развернулся к двери, выронив уже ненужный фолиант, и принял боевую стойку. Долгую секунду из коридора не доносилось даже шороха, но тут тишину прервал пульсар, со свистом пролетевший у старика над головой. Не успей тот пригнуться, голову снесло бы как яблоко с ветки. Он быстро выстроил вокруг себя множество щитов и продолжил выжидать.