Страница 104 из 114
Начало сражения явно складывалось в пользу неприятеля. Заметно, что он извлек уроки из прошлых поражений, изменил прежнюю тактику атаки полковыми каре на поротный линейный строй. Да и в вооружении добился немалого улучшения, мало в чем уступая нашим орудиям и стрелковому оружию. Следовало срочно найти какой-то выход из сложившейся ситуации, грозящейся привести русское войско к отступлению и последующему разгрому. Просить резервы у командующего Панкрат посчитал последним делом, когда не останется иного пути остановить врага. Вновь, как и в английском походе, в трудную минуту к нему пришло наитие, оперативное чутье. В тот момент, когда вражеская пехота заняла оставленную нами линию, а артиллерия снялась с прежних позиций для передислокации на новый рубеж, отдал приказ на контратаку.
Панкрат шел на огромный риск, бросая бойцов в неподготовленную атаку, без прикрытия своей артиллерии. Но каким-то подсознанием чувствовал, что именно такой шаг обескуражит противника, застанет его врасплох. Так и случилось, вражеская пехота, собравшаяся на наших прежних позициях, оказалась неспособной отбить стремительное нападение русских бойцов, стала спешно отходить. Не отставая от нее, передовые части и поддержавшая их кавалерия ворвались на линию сосредоточения неприятеля, захватили не успевшие отойти полевые пушки, обозы со снаряжением и боеприпасами. Здесь же стали срочно окапываться, строить временные оборонительные сооружения против скорой атаки отступившего противника с возможными резервами. Главный же его аргумент - полевая артиллерия, оказался в руках русских, готовящихся применить трофей против прежнего владельца.
Продолжать так удачно начавшуюся атаку Панкрат не стал - она и так прошла на грани авантюры, в самый неожиданный для противника момент сражения. Завязнуть же в открытом бою с превосходящими силами стало бы вовсе не разумным, привело бы к неоправданным потерям в живой силе и тактического успеха. Пока основные силы корпуса укрепляли захваченную позицию, инженерные подразделения спешно восстанавливали разбитую вражеской артиллерией передовую линию, готовя ее для ушедших вперед полков. В этот день неприятель так и не пошел в атаку, наверное, посчитал ее слишком губительным для себя без прикрытия утерянной артиллерии. С наступлением темноты стрелковые части вернулись на свою линию обороны, канониры поставили на артиллерийских позициях трофейные пушки взамен своих разбитых.
На следующее утро враг возобновил наступление, начав ее артиллерийской подготовкой - по-видимому, возместил утрату орудий из резерва или перебросил их с других участков. Но такой плотности огня и масштаба поражения наших позиций, как в первый день, ему не удалось создать, артиллерийское противоборство прошло с преимуществом уже русских пушкарей. Последовавший натиск неприятеля отбили с гораздо меньшим напряжением, не допустили до прямых столкновений. В этот и последующие дни противник раз за разом предпринимал новые атаки. Русские полки оставили вконец разбитую передовую линию, организованно, в затишье боя, отошли на следующую и встали здесь непоколебимо. Противник продолжал наступление в течении еще двух недель, истощая свои силы, а потом перешел к позиционному противостоянию с редкими атаками, носящими более беспокоящий характер.
Подобная ситуация сложилась и на других участках фронта. На некоторых из них неприятель добился большего успеха - оттеснил наши войска на третью, последнюю, линию обороны. Местами даже прорвал ее, но развить наступление не смог - Шеин вовремя направил туда свои оперативные резервы, закрыл ими создавшиеся бреши. Дождавшись, когда по основным направлениям удара противник исчерпал свои резервы, командующий отдал приказ о переходе в контрнаступление по всему фронту. Первым прорвал боевые порядки неприятеля на всю глубину обороны корпус Панкрата по своим флангам, а после мобильные группы пехоты и драгуны обходным маневром взяли в клещи отступающие полки. Часть из них смогла прорваться из окружения и переправиться через Неман, оставив свои орудия и обозы, неся громадные потери под огнем нашей артиллерии. Остальные сдались в плен, не желая отдавать жизнь на чужой земле.
В середине июля основные боевые действия на западном фронте завершились, кое-где еще в отдельных лесных и болотистых участках Полесья добивали остатки окруженных неприятельских войск. Итоги для русской армии сложились относительно приемлемыми - противник потерял почти половину своего начального состава, в основном, попавшими в плен. Если же считать прямые боевые потери убитыми и раненными, то по ним у нас с неприятелем почти равенство, у него ненамного больше. В этом сказалось одно из наших упущений - недооценили силу противника, его возросшее воинское мастерство и значительное улучшение оружия. Пока мы почивали на лаврах, считая себя на голову выше соперников, они же не теряли время, сумели во многом наверстать отставание. Выиграли все же мы сражение за счет лучшей организации обороны, а также стойкости наших бойцов, выдержавших натиск превосходящих сил противника.
Такие выводы из последней компании высказал мне Шеин, приехавший в Кремль для доклада с командирами корпусов. Он подробно рассказал о всем ходе сражений, отступлении наших войск в начальный период, критической ситуации на последней линии обороны, мужестве и самоотверженности бойцов и их командиров. Особо высказался о действиях корпуса Панкрата, в решающий момент переломившему неблагоприятное течение боя на его участке, а затем первому перешедшему в контрнаступление и взявшему в окружение основные силы противника. Во многом успех его корпуса, разгромившего самые боеспособные части, сказался на общей победе - другие союзные войска не оказали столь яростного сопротивления, как прежде, отступили, старались скорее уйти из-под удара и не попасть в окружение.
Шеин докладывал честно и объективно, показывал наши трудности и просчеты, не стараясь их преуменьшить или приукрасить. Его отчет стал укором мне - я, как государь и верховный главнокомандующий, нес большую, чем исполнители моей воли, ответственность за допущенные потери. Действительно, занятый своими проектами, а также экспедициями на восток и юг, в какой-то мере упустил общую ситуацию в мире, происходящие на западе перемены. В войсках и оборонной промышленности, казалось, все наладилось, шло своим чередом, но практического роста в их уровне не произошло. У многих ответственных чинов, включая и меня, сложилось мнение - зачем что-то менять, когда у нас и без того самое лучшее в мире, - позабыв об истине: нельзя стоять на месте, иначе тебя обойдут.