Страница 9 из 29
— Доброго дня, — пожелала на прощанье Регина.
Минос поднялся, поцеловал её в лоб и ответил:
— Тебе тоже, милая. Отдыхай.
Дядя ушёл, а Регина допила виски, затушила сигару, разулась и легла на диван. Не хотелось идти ни за каким одеялом с подушкой. В комнате было и так жарко, согнутая рука удобно легла под голову, играла партия скрипки, а огонь завораживал своей пляской. Наблюдая за ним, девушка постепенно провалилась в сон...
...Она лежала на твёрдом полу и не могла пошевелиться, словно все конечности связали крепкими путами. С неба на неё падали куклы: большие, уродливые, с распухшими телами и кровоточащими культями вместо рук и ног.
И все они весело напевали писклявыми детскими голосами:
А мы всё знаем:
Ты их убила-а-а.
Ну, убила же,
Признайся.
Признава-а-айся.
Признава-а-айся.
Ты убила их,
Убила-а-а-а!
Ты убила их,
Убила-а-а!
Мы всё знаем:
Ты убила их.
Убила-а-а!
Убила-а-а!
Убила-а-а!
Ну, признайся же,
Признайся,
Ты убила.
Убила-а-а-а!
Убила-а-а-а!
Она пыталась вырваться из невидимых пут, закричать, что никого не убивала, но не в силах была даже моргнуть. Страшные, изуродованные, окровавленные куклы всё падали с неба и весело пели:
А мы всё знаем:
Ты их убила-а-а.
Ну, убила же,
Признайся.
Признавайся.
Признавайся.
Ты убила их,
Убила-а-а!
Ты убила их,
Убила-а-а!
А мы всё знаем!..
...И у каждой из них было её лицо...
Регина проснулась после полуночи и несколько минут лежала, пытаясь успокоиться. Сердце в груди бешено стучало, а в голове тихим эхом раздавались весёлые голоса:
...Ты убила их,
Убила.
Ты убила их,
Убила...
Тряхнув головой в попытке выбить из сознания остаток сна, Регина приподнялась и только сейчас почувствовала острую боль в затёкшей руке. Морщась и тихо скуля, девушка размяла руки и с наслаждением потянулась, сладко зевая.
Хотелось в дамскую комнату, переодеться в домашнюю одежду и перекусить. Осуществив первую потребность, Регина зашла в свою комнату, сменила помятый костюм на тёплую пижаму, вязаные носки и подбитый мехом халат и отправилась на кухню. Кухарка, давно привыкшая к образу жизни младшей госпожи, оставила на крышке остывающей паровой печи миску густого мясного рагу из лосятины, а на столе в тарелке — гарнир с двумя кусочками хлеба, прикрытый белоснежной салфеткой.
Если Дельт-гор-младший согласится на её предложение, как ей быть с ночными перекусами и привычной работой? Придётся потерпеть, благо недолго.
Перекусив, девушка заварила целый чайник мятного чая, кинула туда с полкилограмма сахара, размешала, захватила кружку и неспешно направилась к двери, ведущей в подвал. Чувствительные лампы на стенах загорались, когда она заходила в их радиус действия, и гасли, когда выходила. В подвале было холодно и тёмно. Регина по памяти медленно дошла до противоположной стены. Там стоял старый, громоздкий шкаф с ручками в виде двух змеиных голов, чьи языки навечно сплелись вместе, словно любовники. Открыв створки шкафа, Регина шагнула во тьму и привычно отсчитала шаги.
Шесть вперёд. Семь влево. Два назад. Три влево. Два вправо. Двенадцать вперёд.
Стоило сделать последний шаг и застыть, как над головой зажёгся тускло-белый шар, осветивший коричневую дверь с ручкой в форме двух змеиных голов со сплетенными языками. Дверь, казалось, висела в пустоте. На деле это был всего лишь коридор Пожирателей, ведущий через подпространство. Темнота вокруг пятна света сгустилась сильней, в ней вспыхнули сотни красных глаз без белков и с чёрными вытянутыми зрачками.
— Открывай, — хмуро произнесла Регина.
Глаза резко пропали, словно одновременно закрылись, а из тьмы раздались весёлые детские голоса:
Ты убила-а-а,
Ты убила-а-а,
Признавайся,
Признавайся...
Закатив глаза и тяжело вздохнув, девушка устало ответила:
— Дверь открывай, холодно тут.
Дверь с противным скрипом несмазанных петель приоткрылась.
— Вот не можешь ты обойтись без своих фокусов, Мрачный.
В ответ из темноты раздался прокуренный грубый бас:
— Я — Пожиратель кошмаров, а Минос меня на голодном пайке держит. Хоть бы девку какую-нибудь кинул перекусить.
— С меня ты всё равно ничего не можешь взять, — в какой уж раз спокойно напомнила Регина.
— Знаю, куколка.
Лэри резко развернулась и, стараясь не повысить голос, чтобы не доставлять Пожирателю кошмаров удовольствие, холодно бросила:
— Я уже не раз говорила меня так не называть.
Ответом ей был хриплый хохот и весёлые детские напевы:
Ты их убила-а-а.
Ну, убила же.
Признайся,
Признавайся,
Признавайся.
Ты убила их,
Убила-а-а!..
Регина сделала несколько быстрых шагов и с силой захлопнула дверь.
Пожиратель кошмаров совсем распоясался. Нужно дяде сказать, чтобы впрямь ему кого-то кинул. Голодный Мрачный любил доставать Регины сильнее обычного. Особенно используя против неё её же кошмары из снов.
Огромное помещение, в которое вошла лэри, было заставлено стеллажами с пронумерованными ячейками. В каждой сидела кошка. Они были разных пород, размеров и цветов. Их было больше ста, но они занимали лишь треть стеллажей. Когда Регина вошла, кошки одновременно повернули к ней головы и посмотрели остекленевшими серыми глазами с вытянутыми в узкую линию зрачками. Недалеко от двери стоял массивный стол, заваленный стопками чистых листов и наборами «голосовых» перьев. Подойдя к нему, Регина отодвинула одну из стопок и поставила на край чайник с кружкой. Присев на стул, лэри налила чая, отпила и довольно улыбнулась.