Страница 23 из 25
— Выполнял приказ.
— Чей?
Губы мужчины растянулись в болезненной ухмылке.
— Человека, которого вам предстоит спасти от безумия. Естественно, не бесплатно.
Талиан едва ли сомневался в личности, стоявшей за покушением. Но чтобы безумие?.. Как-то до сих пор не было похоже, чтобы тан Анлетти повредился в уме. Действовал он продуманно и скрытно: сидел себе преспокойно в тени и дёргал за невидимые ниточки.
Скрестив руки на груди, Талиан холодно произнёс:
— Ваши камни мне больше не нужны.
— У меня есть кое-что получше камней. — Сений Брыгень посмотрел ему в глаза, твёрдо и, несмотря на болезнь, остро. — Это книга. «Утерянный» том дневников Морнгейла. Она расскажет вам о магии и научит использовать силу, которой вы обладаете.
Это было щедрое предложение. Даже слишком.
— И что вы хотите взамен?
— Сохраните тану Анлетти жизнь… когда он придёт за вами, чтобы убить. — Голос истончился, сойдя на нет, и сений Брыгень закашлялся. — И я отдам вам… пфхе… всё: и книгу, и камни, и… пфху… свою жизнь, если попросите.
Талиан не успел ничего ответить, как прямо перед ним вырос Фариан.
— Мой император, не соглашайтесь!
— Что ты…
— Тан Анлетти слишком опасный человек! Чтобы убить его, нужна тысяча лучших солдат, но чтобы взять живьём — и десяти тысяч будет мало.
— Знакомый голос. Фариан, ты ли это?
Раб вздрогнул и весь словно скукожился.
— Откажитесь! Умоляю вас…
— Ну точно, Фариан.
Отодвинув раба в сторону, Талиан спросил:
— Вы знакомы?
— Мы служим одному господину, оба провалили порученное им дело и поплатимся за это. Правда, я был уверен, что его уже нет в живых…
Талиан повернулся к рабу — тот выглядел потерянным, и нехорошее предчувствие тяжестью легло на сердце.
— Это правда?..
Сжав кулаки, Фариан набрался смелости и посмотрел ему в лицо.
— Да! Поэтому я точно знаю: все сделки с Тёмным таном заканчиваются одинаково. Вас поманят книгой, назовут другом, а потом отберут всё, что вам дорого. Когда же вы опомнитесь, будет… слишком поздно.
Фариан лишь запнулся, хотя раньше, вспоминая о младших брате и сестре, убитых после его неудачи, начинал реветь и долго потом не мог остановиться. Что это с ним? Откуда столько решимости?
Он ведь трус! Талиан лучше других это знал.
Тан Кериан бесшумно вынул клинок и приставил кончик лезвия рабу к самому горлу.
— Мой император, разрешите мне его убить.
— Даже с клинком у горла я повторю то же самое. Мой император, не соглашайтесь! У Тёмного тана не бывает честных сделок, у его слуг — тем более. А третьего покушения вы можете и не пережить…
Надо было как-то реагировать, принимать решение, но Талиан не был на это сейчас способен. Внутри клокотала злоба, обида и растерянность. Только не на раба — на самого себя. Он ведь поверил! Принял чужие недомолвки за правду, фальшивую улыбку — за искреннюю радость.
Видит Адризель, какой же он идиот…
— Я согласен. — Он перевёл взгляд на сения Брыгня. — Где книга?
— Слово императора?
— Мой импе…
— Замолкни! — крикнул Талиан, сжимая кулаки. — Неужели непонятно, что мне нужна эта книга?! Не та ситуация, чтобы кочевряжиться, — и добавил уже спокойнее: — Я один ничего не знаю. Ни о магии, ни о собственных силах. Без книги у меня просто нет шансов. Ни единого шанса против Тёмного тана. Разве это непонятно?
— Я научу вас.
— Да неужели? — Сдерживаться с каждым словом было всё труднее. — И мне снова гадать — правда это или ложь?
Фариан отвёл взгляд и понуро опустил голову. От этого движения кончик меча вспорол тонкую кожу, и вниз устремилась струйка крови.
— Убери клинок в ножны. Я сам разберусь с рабом. Позже.
Тан Кериан изогнул бровь, бросил недовольный взгляд и отвёл клинок, не произнеся вслух ни слова. В этом они с Фарианом были превосходными мастерами — в умении молчать и прятать за маской отстранённости свои чувства. Словно не понимали, что осуждающее молчание ранит глубже запальчивых, но искренних слов. Талиан почти отвернулся, когда заметил боковым зрением движение. Только времени, чтобы выхватить клинок, уже не оставалось.
Ладони коротко взметнулись вверх, следом вниз — и меч тана Кериана воткнулся в искрящийся малиновыми сполохами магический щит. Остриё продавило его на полтора пальца вглубь, но шеи Фариана так и не коснулось.
Раб недоумённо моргнул, повернул голову и только тогда, почти коснувшись кончиком носа острия чужого меча, осознал, что жизнь видела на волоске.
— Ты что творишь?!
— Он предал вас, а вы его защищаете. — Альсальдец неохотно убрал клинок в ножны. — Хотя вчера убеждали, что нет между вами никакой близости…
Твою ж мать!
Других слов, увы, не осталось.
И словно специально дожидаясь этого момента, в палатку ворвался ветер — разметал в стороны края полога у входа, оторвав верёвку, которая их крепила. Прохлада освежила полыхающее в гневе лицо, и стало чуточку легче. Талиан коснулся ладонью невидимой преграды — единственного заклинания, которое показал ему нэвий, — и та исчезла, напоследок выведя малиновыми нитями в воздухе слово «Щит».
— Не придумывай того, чего нет. Раб… — Талиан посмотрел в испуганные глаза напротив, — ещё может оказаться полезен. А теперь оба вышли. Я хочу остаться с сением Брыгнем наедине. И это… за сохранность его жизни отвечаешь головой. Понял меня?