Страница 35 из 64
Башка даже не болела. Она раскалывалась от боли. В последний раз такое было в двенадцать лет, когда он неудачно приземлился на физкультуре, промазав мимо мата, и чудом избежал сотрясения.
Дима поднялся с земли, едва шевеля руками и ногами. Не сломаны — просто отлично, небывалая удача! Голова тоже не разбита, во всяком случае, ощупав рукой затылок, крови не нашёл. Будет шишка, но это не смертельно. Что-то остальных не слышно… Не побились бы насмерть!
Он огляделся. Лес. Вокруг сплошной стеной стоял девственный сосновый лес. Высокие толстые стволы, поросшие мхом, заросли папоротников и кустов… Ни Алисы, ни Кристи, ни патлатого перевёртыша. Ни одной живой души. Тишина.
— Вот это я влип! — громко сказал сам себе Дима, чтобы прогнать тишину. Так. Не трусить! Надо посмотреть в зарослях — вдруг девчонки и кот лежат без сознания. Он помнил момент перехода через портал. Как будто цветомузыка заиграла под мостом, дискотека, блин… А потом искры, полёт, всё исчезло в темноте. И Алисины пальцы выскользнули из его ладони, хотя он крепко держал их. Всё это было очень странно. Если бы Дима не видел собственными глазами превращения кота в здоровенного блондина и наоборот, то подумал бы, что сошёл с ума. Если бы не голубые молнии, шибанувшие от Алисы и поразившие двух бандитов в ведьмовском бутике, и не пелена цветомузыки под мостом… Мозг отказывался верить в подобные мистические истории, но приходилось признать, что всё это Диме не приснилось. И Алиса…
Потерянная мадонна… Ведь он знал, что она одинока, что беременна, что остро нуждается в ком-то, кто просто будет рядом. И всё равно подошёл, познакомился. Хотя, наверное, не должен был — за каким перцем ему чужой ребёнок? Как будто магнитом его тянуло к этой девушке. Поэтому решил для себя защитить её от всех, даже в другой мир отправился вслед за ней. А она исчезла.
— Алиса! — приставив руки ко рту, прокричал Дима во влажную, тёмную глубь леса. Чёрт! Вот будет весело, если он не найдёт никого! Хоть бы эта психанутая Кристи откликнулась, не было бы так ссыкотно…
Он шёл через заросли, отодвигая узорные ветки папоротников руками, то и дело громко звал по именам своих пропавших спутников. Но никто не отвечал ему. Где-то наверху вяло перекликались птицы, шумел в кронах сосен ветерок, а потом издалека послышался шум бегущей воды. У Димы аж ладони вспотели — так сильно он старался не думать о жажде. Теперь всё будет в порядке, он не умрёт один в бескрайнем пустом лесу. Река — значит, вода, рыба, хоть какое-то поселение должно быть у реки… С людьми можно договориться, хотя и не так легко, как с животными.
Река оказалась широкой, быстрой, в крутых берегах, и Диме понадобилось не меньше получаса, чтобы найти подходящее место для спуска. Поскользнувшись не раз и не два, измазав джинсы в глине, он всё же сумел напиться из ладоней, да так, что аж зубы заломило, умыться и продрогнуть в этом отнюдь не тропическом климате. Но радовался он недолго. Птицы внезапно смолкли, а потом вспорхнули с ближайших кустов всполошенной стайкой. Насторожившись такому поведению, Дима разогнулся и хотел обернуться, но от удара по голове разноцветные искры, прямо как в портале, заплясали перед глазами, а потом стало темно.
А когда он пришёл в себя, первым, что почувствовала, стала боль в затылке.
— Блин, голова, — пробормотал Дима, почёсывая гудевшее от удара место. Э нет, погодите-ка! Это уже было. Дежа-вю какое-то. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел… явление.
Девиц было две. Рыжая, в длинной серой тунике, из-под которой торчали холщовые штанины, в сапогах, опоясанная ремнями с висящими на них ножнами, и блондинка в невообразимом наряде, одновременно и мужском, и женском, с босыми грязными ступнями, с тонкими косичками, оплетающими голову. Тоже, кстати, вооружённая до зубов! Рыжая стояла поодаль, скалилась в усмешке, держа его на прицеле стрелы, вложенной в арбалет. Блондинка смотрела серьёзно. Её серые глаза метали молнии. Оружие в руках рассерженной женщины — это очень страшно. Дима хотел вскинуть руки, чтобы показать, что сдаётся, но увидел острие тяжёлого меча, смотрящее ему прямо в горло. Рыжая тоже напряглась, крикнула что-то непонятное гортанным, грубым голосом. Дима покачал головой:
— Я не понимаю вас… Не убивайте, я просто заблудился!
Девушки переглянулись. Блондинка ткнула мечом так, что он чуть не впился Диме в шею, и повторила слова рыжей:
— Кто ты и что здесь вынюхиваешь?
В этот раз Дима понял. Мало того, ответил на том же языке, что и девушка, аж сам удивился:
— Я был с друзьями, но оторвался от них и потерялся в этом лесу.
— Как твоё имя, шпион? Из какой ты страны?
— Да не шпион я! — возмутился было Дима, но решил не шутить с остро отточенным мечом: — Я из Москвы, из Старого мира. Дмитрий меня зовут. А вас?
Рыжая нахмурилась, а потом расхохоталась на весь лес. Блондинка прищурилась и ответила с презрением:
— Тебе незачем знать наши имена. Мы отведём тебя в лагерь, потом ты отправишься с нами в столицу. Конунг и жрецы решат, лжёшь ты или говоришь правду.
Дима пожал плечами:
— Я и так знаю, что не лгу. Но ведите, раз так.
Лагерь оказался в нескольких километрах от реки. Дима хотел засечь время и посчитать точно, но часы не работали: механизм остановился. А блондинка, сердясь, ежеминутно подгоняла и грозила коротким тонким ножом. Опоздать боялась, что ли? Оставив надежду завести часы, Дима поплёлся между девушками, то и дело спотыкаясь на ветках, кочках и камнях, усеивавших лесное бездорожье. Интересно, как они не заблудятся здесь, эти две валькирии?
Состоял лагерь из трёх шалашей — двух поменьше и одного большого. Они расположились вокруг широкого и длинного костра, прогоравшего в угли. Рядом с костром бились на мечах двое коренастых парней лет шестнадцати на вид. Оба были раздеты до пояса, только в коротких штанах из грубой дерюги и босиком. Диме отчего-то поплохело при взгляде на бойцов. Если мечи у них такие же острые, как и у блондинки, то быть беде!