Страница 7 из 15
- Постарайтесь расслабиться. Больно не будет, уверяю.
Он не до конца понимал, как работает эта методика, но, в конце концов, иногда бывает достаточно знать основные принципы, чтобы пользоваться той или иной идеей. Подняв руку к голове, Лефевр надавил пальцами на висок и, отведя руку в сторону, увидел, как за ней потянулась длинная сверкающая прядь, энергетический канатик, который должен был соединить их разумы. Алита потрясенно ахнула.
- Не шевелитесь, - предупредил Лефевр и осторожно прикоснулся к виску девушки. Та вздрогнула всем телом и попыталась отпрянуть в сторону, но канатик надежно прилепился к ее виску, и Алита покачнулась и оперлась на подоконник. Лефевр поддержал ее, не позволяя упасть, и шепнул на ухо:
- Тихо, тихо. Полдела сделано. Надо немного потерпеть, самую малость.
Когда заклинание начало действовать, Лефевр ощутил колючую головную боль: она возилась и скреблась под черепом, словно мелкий свирепый еж. Глаза Алиты закатились, и она, пробормотав что-то неразборчивое, обмякла в руках Лефевра – он и сам едва удержался на ногах. На какое-то мгновение очертания кабинета расплылись и растаяли, и он увидел большую комнату, заставленную книжными шкафами и полками, стол, за которым сидел толстый старик совершенно отвратительного вида и раскрытую книгу перед ним. Он расчехлил темное перо и, придвинув к себе книгу, проговорил:
- Итак. Дорогой Со… На добрую память.
Боль стала настолько невыносимой и жгучей, что Лефевр едва не завыл. Тряхнув головой, он закусил губу и крепче стиснул руки, не позволяя Алите упасть. Видение растаяло бесследно: они снова были в его кабинете, Алита все еще была без чувств, а ее глаза судорожно метались под веками, словно девушка видела страшный сон. Лефевр резко втянул носом воздух и запрокинул голову назад – это испытанное средство всегда помогало, вот и теперь он окончательно пришел в себя и увидел, как канатик, прежде сверкающий и золотой, сейчас наливается зловещим темно-красным свечением, словно по нему текла кровь. Лефевр обрадовался: все шло правильно. Алита вздрогнула, один из гребней вывалился из прически, и волнистые рыжие пряди упали на плечо. «А ведь в прежние времена ее сожгли бы, - подумал Лефевр. – Просто за красоту и цвет волос».
Он ведь почти разобрал ее имя. Солия, Сокия… Девушка прерывисто вздохнула, и канатик растаял с легким хлопком. Обряд завершился; вздохнув с облегчением, Лефевр осторожно опустил девушку в свое кресло и мягко похлопал по щекам.
- Алита, - негромко позвал он и сказал по-валеатски: - Алита, вы меня слышите?
Веки девушки дрогнули, и она откликнулась:
- Да. Да, слышу… Что-то меня тошнит.
Лефевр рассмеялся: Алита ответила ему по-валеатски и без малейших следов акцента.
- Это сейчас пройдет, - радостно сказал он и, выдвинув один из ящиков стола, достал шкатулку, содержимое которой составляли пузырьки из темного стекла. Открыв самый маленький, Лефевр поднес его к носу Алиты, и ей хватило одного вдоха, чтобы прийти в себя, зажмуриться и воскликнуть:
- Гадость какая!
Лефевр снова улыбнулся. Он давно не чувствовал себя таким счастливым и таким… живым, что ли.
- У нас все получилось, - сказал он. – Мои поздравления, Алита, вы прекрасно говорите по-валеатски.
Девушка с сомнением во взгляде посмотрела на него и спросила:
- Точно? – и осеклась, поняв, что говорит не по-русски. На мгновение она замерла, словно вслушивалась в слова, звучавшие в ее голове, а потом на ее лице расцвела удивительная улыбка: мягкая и немного смущенная. Лефевр поймал себя на том, что тоже чувствует непривычную робость, и, чтобы сменить тему, сказал:
- Алита, во время ритуала я заглянул в ваше прошлое, - девушка изумленно посмотрела на него, и Лефевр продолжал: - В момент вашей встречи с Винокуровым в магазине. Я видел, как он подписывал книгу и почти рассмотрел ваше имя.
Радость покинула лицо Алиты. Она поднялась с кресла и, подойдя к окну, с задумчивой печалью уставилась вниз, на шумную праздничную улицу. По мостовой шли гуляющие, коробейники предлагали засахаренные фрукты и кульки с цукатами, возле магазинов размахивали флажками зазывалы.
- Если вы назовете его, - промолвила Алита, - я попаду обратно?
Лефевр пожал плечами. Он вдруг понял, что его гостья испытывает не грусть, а самый настоящий страх – ей одновременно хочется вернуться домой и остаться здесь. Дома ее ждал муж: если Никитос додумался до того, чтобы выкинуть опостылевшую жену в другой мир, то страшно представить, что еще он может выкинуть, если Алита вернется.
- Я не знаю, - признался Лефевр. Приблизившись к Алите он дотронулся было до ее локтя, словно хотел успокоить и утешить, но тотчас же опустил руку. – Если хотите, то могу назвать то, что мне удалось рассмотреть.
- Ничего не помню, - призналась Алита. – Я же вижу перед собой эту надпись в книге. А имени не могу разобрать…
Она обернулась и посмотрела на Лефевра так, что он почувствовал невольную дрожь.
- Назовите, - сказала Алита, и Лефевр вдруг понял, где видел такое выражение лица, как у нее: у колдунов, идущих на казнь, понимающих, что ничего уже не исправить, и готовых принять свою судьбу. – Назовите его, Огюст-Эжен, и будь, что будет.
- Там было написано «Дорогой Солие», - промолвил Лефевр. – Или «Дорогой Сокие». Я не уверен точно.
Он был готов ко всему – например, к тому, что Алиту подхватит черный смерч и унесет прочь, или же она просто растворится в воздухе: только что была тут, а теперь исчезла. Но ничего не произошло. Алита по-прежнему стояла возле окна, только теперь обреченность и горе стремительно покидали ее лицо.