Страница 8 из 240
От ее слов даже я задумалась. Пришло какое-то смирение, и я немного успокоилась. Смерть уже не казалась чем-то страшным. “Неужели я приму ее?” Но со словами Кати я не могу не согласиться. Где-то в душе хотелось чего-то необычного, все мы немного мечтатели.
Кадар же все еще осмысливает. “Как же нам повезло с английским! Хоть частично, но он понимает”. Пока он размышляет, я смотрю на него и ожидаю решения.
- Смотри сам, - дополняет Катя, - Я не убегаю. Ты угрожаешь моей подруге, а я говорю, то за что мы должны быть убиты. Разве это не показатель того, что мы не враги. Но решай сам.
Не дожидаясь его реакции, ответа любого движения, я начинаю говорить.
- Можешь убить. Выбора-то у нас никакого нет. Да и чего уж тут, все мы когда-нибудь умрем, - произнося эти слова, я чувствовала, что предаю себя. “Неужели я сдалась?”
Плакать не хочется, я ничего не чувствую. Все кажется бессмысленным и безнадежным. И раз умирать здесь, то со спокойной душой. “А что другие думают пред смертью?”
- Мы не знаем, как вернуться назад. Мы застряли тут, и уже, наверное, никогда не вернемся. Нечего нам здесь делать, - заканчиваю я свою мысль.
В воздухе зависла тишина. Прозвучало то, о чем мы договорились не вспоминать. То, о чем мы не должны были говорить. Видимо я смирилась с этим. Прошла почти неделя, как мы здесь появились. Неделя бесполезных поисков и попыток выжить. Без нормальной еды, сна, даже банальной гигиены. От нас уже не пахло, а разило за версту. Сегодня я признала поражение. Не знаю, как Катя, когда она смирилась и смирилась ли вообще. Может она еще надеется. Я же осознаю безвыходность нашего положения.
Кадар опускает меч. Смотрит на меня, как будто убеждает себя в чем-то. Я лишь не верю своему помилованию. “А вдруг это подвох?” - мысли не дают расслабиться. Его рука разжимается, и он отпускает меня.
По его лицу видно, что он все еще думает. Стоит и, молча смотрит на нас. Я как стояла у стены, так там и осталась. Двигаться даже не хотелось. А вдруг дернусь, и он передумает. Сердце все еще колотилось, но сейчас не от страха, а от облегчения и даже какой-то радости.
Нас окружает тишина. Кадар все еще думает. Катя замерла. По ней видно, что она в шоке. Она просто ждет окончательного вердикта и не верит в то, что он просто взял и отпустил меня. Не знаю, о чем она думала, но видимо еще пару веских аргументов она придержала, так как все еще была готова спасти меня, если что. Или попытаться…
Мы ждем его решения.
Убрав меч и, видимо, все обдумав, он еще раз смотрит на меня потом на Катю. И тут его рука снова тянется ко мне. Я даже не реагирую, мало ли чего. Побывав на волоске от смерти, снова туда не хочу. Поэтому я просто не двигаюсь и жду следующего действия.
Он берет меня за плечо и толкает в Катину сторону. От силы толчка и неожиданности, я чуть не лечу носом в землю. Ноги ватные и не слушаются. Меня все еще немного трясет. Вовремя упираюсь руками в поверхность и принимаю вертикальное положение. С Катиной помощью конечно.
- Доказать, что вы не лгать! - говорит Кадар на своем ломаном английском, - Вы работать с тамплиеры!
“Эмм… Ну и как нам это сделать? Да еще так, чтобы он не убил нас?” Я думаю над тем, что ответить ему. Ничего не приходит в голову. “Крестик он видел, но реальными знаниями мы же не обладаем. Я книгу прочитала и знаю только историю ассасинов. Вот блин…”
- Мы спасли тебе жизнь, - начинает Катя.
“Пронесло”. Хоть кто-то из нас может соображать.
- А все думают, что ты мертв, так? - осторожно произносит она и ждет его ответа.
Он утвердительно кивает головой. “Все-таки он понимает”, - еще раз убеждаю себя.
- У нас такая же ситуация. Все тоже думают, что мы мертвы. Но при этом мы знаем все планы, все, что успели запомнить, работая на тамплиеров. И наши знания могут тебе пригодиться, - заканчивает она.
- Ваша жизнь - информация? - спрашивает Кадар.
“Если я правильно поняла его слова, то он намекает, на то, что мы будем делиться информацией с ним, и тогда он оставит нас в живых. Неплохо для начала”.
- Да, - я киваю головой.
- Тогда ехать. Масиаф. Сказать всем, что вы знать, - говорит он. Односложно и более-менее доходчиво.
- Но мы не можем туда поехать. Во-первых, там осада, а во-вторых, его стопроцентно узнают. Нельзя этого допустить, - шепчет мне Катя на русском.
- Эмм… Мы не можем уехать, пока не узнаем, что происходит в ближайших городах, - я говорю ему, уже на английском.
- Зачем? - спрашивает Кадар.
- Когда мы узнаем, что происходит, тогда и будем уверенны в информации, полученной у тамплиеров. А сейчас еще рано действовать, - дополняет меня подруга.
“Отличная отговорка. Идеально подходит под ситуацию и не вызовет подозрений”, - в мыслях подмечаю я.
Он снова задумался.
- Хорошо, - выдает он, - но, если предать, я убить вас.
“Вот начало было неплохое, меня даже порадовало. Но “убить” звучало как-то не очень. В принципе, а чего ожидать. Я бы, наверное, сама так и поступила. Но все равно придется вести себя осторожно. Подбирать слова, вести себя соответственно… Ну, хоть конфликт уладили. Хотя бы так”.
Мы согласно кивнули в ответ. На том и порешили.
***
Последующие несколько дней мы пытались ужиться вместе. Ну как это было: с нами он особо не разговаривал, занимался обходами и тренировался каждый день, форму набирал, а мы же возобновили наши поиски “портала” домой. Еда постепенно заканчивалась. Вода же была бесконечна. Ну, хоть что-то.
Потихоньку мой организм начал сдавать. Не знаю, как Катя, но как мне показалось - она еще держится. Я же нуждалась в еде. От воды просто тошнило. И поэтому я ходила еще бледнее обычного. Катя привыкла, что я выгляжу нездоровой - бледный цвет кожи с рождения. И вот загар, зараза, не берется. Но сейчас даже она заволновалась. Спрашивала, хорошо ли я себя чувствую, ну а я и не врала. Говорила, что нужно поесть, а то коньки отброшу.
Ходила я все меньше, спала больше. Экономила энергию, так сказать. Кадар видел мое состояние, но напрямую ко мне не подходил с вопросами. Зато Катя была переговорщиком. Она и за раной следила и с ним разговаривала. С ней он как-то быстрее сошелся.
***
Не знаю, это Катя намекнула или его желудок, но сегодня он заявил, что уйдет в город за едой и информацией. Услышав знакомое “еда”, я аж обрадовалась. Надеюсь это будет что-нибудь получше орешек и сухофруктов неизвестного происхождения. Правда, посмотрев на него, я увидела сомнение. Он почему-то колебался.
- Ну, чего ждешь? - спросила Катя.
- Вы, - начинает он и задумывается. После своих размышлений он выдает, - сбежать.
“Ну конечно, я прям только об этом и думаю. Если бы хотели - сбежали бы. Да и не в состоянии я. Хожу только по нужде”.
- Ты имеешь в виду, сбежим ли мы, когда ты уйдешь? - уточняет подруга.
- Да.
- Если бы захотели, сбежали бы уже, - заявляю я.
- Да ты посмотри на наше состояние. Вика даже ходить перестала, у меня силы на исходе. Максимум, на что я способна, так это за водой и обратно, - смягчает мой ответ подруга.
Ему приходится смириться с этим. В итоге он соглашается.
- Эм… - начинает вдруг Катя. - Ты же понимаешь, что нельзя, чтобы тебя кто-нибудь узнал.
- Я помнить, - отзывается он, и я чувствую недовольство в его ответе.
Ничего тут не поделаешь… И он уходит.
***
С той первой вылазки все и началось. Он стал уходить чаще. Таскал нам еду, собирал информацию. Иногда пропадал на день и возвращался только под утро.
Мы потихоньку приходили в себя. И он привык к нам. Сжились в итоге.