Страница 6 из 240
Пошатываясь и еле переставляя ноги, Кадар двигался на мою подругу. Меч, казалось, вот-вот выпадет из рук, но он упорно шел.
За три дня я выучила все повороты, обходы, все — что было вблизи нас. Благодаря этому, мне не составило труда обойти Кадара со спины.
Очень тихо я подкрадывалась сзади. Нельзя было медлить, но и выдать себя я не хотела.
— Тамплиер, — доносилось до меня. Единственное, что можно было разобрать в его речи.
Катя же сыпала отговорками.
Приблизившись за спину Кадара, на нужное расстояние, я, не теряя времени, врезала ему под колено и, схватив за плечи, дернула назад. Я не ожидала, что легко справлюсь. Пусть и раненый, но он же ассасин и не мне с ним тягаться. В общем эффект неожиданности дал свое.
Смотрю на подругу. Рука ее все еще на лице.
— Что произошло?
— Он…он очнулся, — с запинкой начала Катя, — я пыталась объяснить, что он ранен, и мы его спасли. Да я ничего даже сделать не успела. Он вскочил и начал орать на меня. Тамплиер, тамплиер! Да еще и врезать мне успел.
Смотрю то на подругу, то на Кадара. Этот встать не может, вот и хорошо, но… Почему тамплиер. Что-то блеснуло у Кати на шее. Я присмотрелась. «Крестик, простой серебряный крестик. Вот блин!»
— Катя, крестик. Твой крестик на шее, — говорю ей.
Она переводит взгляд на него.
— Вот черт, — слетает с ее губ.
И тут наш выживший напоминает о себе. Используя меч, он пытается встать. При этом постоянно говорит что-то на неизвестном языке. И вот опять:
— Тамплиер, тамплиер, — говорит он.
— Она не тамплиер, — перебиваю его я, но видно, что он не понимает меня. — Эммм… Ты… Английский.
«Может сработает?»
— Мы не тамплиеры, — говорю я уже на английском. И о чудо, он затыкается.
Смотрит на нас, видимо понял. «Вот и отлично».
— Так! Раз ты понимаешь на английском, хочу сказать тебе кое-что! — сквозь зубы произношу я, естественно на английском.
Подхожу к нему. Встать он уже и не пытается, слушает и смотрит на меня.
— Во-первых, ты врезал моей подруге! Той, которая жизнь тебе спасла, — я рукой указываю на Катю. — Ты благодарить ее должен, урод! Еще раз поднимешь на нее руку — никто уже не спасет тебя. Во-вторых, мы не тамплиеры и не враги. В-третьих, тебе вообще ходить нельзя. Чего ты поднялся? — спрашиваю у него.
С английским у меня проблем нет, так что думаю, он понял меня, хотя бы частично. Угрожала я ему смело, ибо жопу свою от земли оторвать не может, так что, мне не влетит. Пока что. Пользуюсь моментом, так сказать.
Он переводит взгляд на Катю, а точнее на ее крест.
— Вот упертый баран! Катя скажи что-нибудь. Видимо мне он не верит.
Вначале она говорила тоже, что и я. Друзья, не тамплиеры, жизнь спасли. Но потом переключилась на его рану.
— Серьезное ранение. Тебе нужен покой и так далее, — долетало до меня на английском.
Я не вслушивалась, а следила за ним. Меч все еще у него в руке, но встать он не может. Смотрит на подругу, настороженно как-то.
-…единственное, что у меня есть от моих родителей, — заканчивает подруга и умолкает.
Он смотрит на нее, недолго правда. Отводит взгляд в сторону и что-то бурчит на своем языке. Прошептав что-то непонятное, он опять пытается встать. Не может.
— Ты три дня лежал без сознания, ничего не ел, тебе нельзя перенапрягаться, — говорит Катя.
Полный игнор. Кряхтит и пытается подняться.
— Давай поможем ему, — говорю подруге. — Все равно нельзя его тут оставить. Так сейчас он может и пройдет пару метров, нам же меньше работы будет.
Катя кивает. Подходим к нему, берем под руки и пытаемся поднять его.
Мало того, что мы ему помогаем, так эта зараза еще и отталкивает нас. Афигеть.
— Ладно, сам так сам! — нервно говорит Катя.
После нескольких попыток он все же встал. Шатался, но стоял. Первый шаг — и он падает. Не шевелится.
— Вика, кажется, он вообще вырубился.
— Идиот, что еще тут добавить. А нам теперь его назад тащить, — говорю я.
Притащили его назад. Состояние более-менее. Катя сказала, что ничего удивительного в том, что он отрубился. Посидев с часок рядом, меня начало клонить в сон. Катя была в сознании.
— Все, я спать, — говорю ей.
— Хорошо. Я еще посижу.
— Ты как? Сильно он тебе врезал? — спрашиваю у нее, пока не заснула.
— Да все в порядке. Неожиданно просто. Щека опухнет, а так ничего. Болит не сильно, — говорит она. Мне кажется, она мне врет. Щека-то неслабо опухла.
— Ты спи, — говорит она мне, — а то без сил, кто нас защитит.
Она улыбается. Успокоившись, я засыпаю.
***
Утро следующего дня. Проснулась я от голода. Живот так свело, что я даже встать не смогла. Кати не было, видимо, за водой пошла. Как только живот притих, и я смогла разогнуться, тут же кинулась смотреть, что у нас осталось. Нашла какой-то финик, орехи и еще какие-то сухофрукты. По минимуму поела. «Если не съем чего-нибудь мясного или что угодно, кроме фруктов, то точно помру с голода».
Катя вернулась с водой.
— Доброе утро, — начала она.
— Ага, голодное, если быть точнее, — вздохнула я.
Наш товарищ все еще спал. Катя проверила рану и его состояние, сказала, что жить будет.
Сегодня ни я, ни подруга никуда не пошли. Катя сидела рядом со спящим, а я лишь отошла недалеко. Тело ныло после каменной кровати, и мне нужно было расходиться. Но из виду двоих не выпускала.
***
Где-то в полдень он очнулся. Смотрит на нас и выдает на дико ломаном английском:
— Что произошло?
Катя все объясняет, еще раз. Он смотрит на нее, иногда на меня. В процессе объяснений, подруга дает ему гематоген, вроде бы. «Ну, супер! Мы тут голодаем, а она его подкармливает!»
Конечно, он не собирается это есть. Смотрит на нее с удивлением, типа: «А вдруг отравила».
Катя отламывает кусочек себе и один мне. «У меня аж слюни потекли».
— Это не отравлено, — заявляет она и демонстративно съедает. И тут он смотрит на меня. Я, недолго думая, тут же съедаю.
Удостоверившись, что мы все еще живы, он с недоверием берет кусочек. Я слежу за реакцией: «Он же такое никогда не пробовал». Сижу и нагло смотрю на него.
Не подавая вида, что это что-то необычное, он все съедает. И тишина. Спустя пару минут он заговорил. Спросил, что ему дали, кто мы, и как его спасли. Катя стойко отвечает на его вопросы. Ну, хотя бы на ту часть, которую мы смогли разобрать. Пока она что-то объясняет ему, он умудряется отрубиться. В течение оставшегося дня он просыпается еще пару раз, ненадолго, посмотрит на нас и снова засыпает.
***
Почти два дня он проводит в сидячем положении. Иногда даже разговаривал с нами. Мне даже прилетело его возмущение по поводу, что женщина умеет драться, ходит с оружием, да еще и мужику угрожает. Интересовался как такое возможно и откуда. Я лишь сказала, что это долгая история. Катя в основном с ним разговаривала, рана и прочие дела.
***
Вечером он попытался встать. У него получилось, и он даже смог ходить. Мы с Катей просто молчали. А что ему скажешь, раз прет его ходить. Единственное, что удивляло, так это то, что он очень быстро восстановился.
Весь вечер он расхаживался. И ближе к ночи уже достал свой меч и смог нормально держать его в руках. Этого я и опасалась. В таком состоянии я ему вряд ли чем-то угрожать смогу. Он крепчал, а я наоборот. Голод давал о себе знать.