Страница 236 из 240
***
Ближе к ночи мы услышали странные звуки. Альтаир поднялся с одеяла, накинул одежду и, прихватив оружие, выглянул наружу. Я не осталась в стороне и проследовала за мужем. Пустыню покинул солнечный свет, и мир за нашей хижиной погрузился во мрак. Только вдалеке мелькали яркие точки, которые постепенно превратились в огоньки. Караван быстро приближался, а с ним и шум, разговоры, лай собак и скрип повозок. Альтаир отложил оружие.
— Поздно они, — сказал он, — схожу, найду главного.
— Я с тобой.
— Хорошо, — согласился муж, но как только обернулся, быстро передумал, — не в таком виде. Переоденься, холодает.
Произнес он и был таков. Я осталась одна в нашей хижине. Печально вздохнув, я пошла искать одежду. Спешить не было смысла: найти Альтаира я бы не смогла — наверное, на это он и рассчитывал, когда быстро сматывался, не надев сапоги. Оставалось только утеплиться и подготовиться ко сну.
Я почти заснула, когда вернулся муж. Он тихонько позвал меня, но ответа не получил — мне хотелось спать. Ассасин прошуршал одеждой, потоптался немного и улегся рядом со мной. Пару секунд спустя он накрыл меня своим одеялом и обнял. «Заботливый такой», — подумала я и заснула.
***
Самый лучший будильник — толпа людей, которые выясняют отношения под окнами. Недовольная, не выспавшаяся, я открыла глаза и сразу нахмурилась.
— Да что там такое?!
Альтаира в хижине не было. Зато рядом с сумками лежало пару пирожков, фрукты и фляга с водой. Мои сапоги и верхняя одежда были аккуратно сложены. «Похоже, кому-то было совсем нечем заняться с самого утра». Все мое недовольство после такого милого ухаживания пропало. Я потянулась, размяла шею, плечи и окончательно проснулась. Из утренних заданий оставалось только поесть и умыться, чем собственно я и занялась.
Шум снаружи не утих к моменту, когда я полностью собралась. Люди за окном спорили, какая-то женщина кричала и плакала. Вся эта возня в итоге вызвала у меня интерес, и я выглянула в окно, пытаясь по звуку определить, где происходят события. Оказалось, вся шумиха была в хижине напротив, где я вчера замерла, увидев гуля. Одним жутким случаем не обошлось, и сегодня на том месте кричали женщины, причем одна билась в истерике, да так, что двое мужчин ее не могли удержать. Из-за этой активной борьбы вокруг начала собираться толпа, которая добавила еще больше шума своими рассуждениями, вероятно о том, что происходит. Альтаира не было, поэтому я тоже присоединилась к представлению.
Когда я подошла, женщина успокоилась и перестала орать во все горло. Теперь она сидела на песке, плакала и что-то бормотала, переходя то на крик, то на шепот. Язык был мне не знаком. Я не понимала, от чего ей плохо, но поведение остальных разгадала. Мужчина подсовывал плачущей женщине флягу и гладил ее по спине в попытке уговорить выпить. Еда была разбросана у ног — видно поесть они не договорились.
— Вика! — услышала я голос мужа и обернулась.
Альтаир стоял у входа в хижину и пытался найти меня. Я помахала ему рукой и позвала к себе.
— Ты понимаешь что они говорят? — спросила я, когда араб подошел.
— Он говорит ей успокоиться и выпить воды, — сказал Альтаир, — в такую жару надо больше пить.
— Хм, тогда в чем же дело, — пробормотала я и присмотрелась к женщине.
Ничего необычного так и не заметила, кроме повязки на руке, которая была похоже на повязку для ран. Я уже собиралась уходить, как человек снова попытался напоить женщину, и та взбрыкнула так, словно в ней сидел бес. Она выбила флягу из руки и испуганно поползла прочь. Толпа мгновенно расступилась, давая женщине проход, но та остановилась и снова заплакала.
— Странно, — я немного подумала и обратилась к мужу. — Можешь спросить, рана ли это на руке и от чего она?
— Зачем?
— Потому что у меня плохое предчувствие. Просто спроси.
Ассасин перекинулся парой слов с мужчиной и передал мне его ответы: женщину укусил шакал несколько дней назад. Караван был в пути, и оказать полноценную помощь ей не смогли. Рану обработали, чтобы та не начала гноиться. Все было хорошо до сегодняшнего утра: женщина отказалась есть и пить.
— Пойдем, — добавил Альтаир, — нужно готовиться к отъезду.
— Скажи мужчине, что у него осталось пару дней, — попросила я, — его жена умирает.
— Не стоит в это ввязываться, — серьезно предупредил муж, — с чего ты это решила — раз? И почему он станет в это верить — два? В любом случае, Вика, прошу, не говори лишнего.
— Да я на их языке не говорю, ты и передай.
— Вика!
— Что! У него осталось пару дней, он должен знать. Хотя бы он. Те шакалы, помнишь? — ассасин кивнул, — тебе чертовски повезло, что тебя не тронули. Одна царапина и тебя ждала бы такая же участь, ты понимаешь?!
Я говорила с таким отчаянием, что Альтаир вывел меня из толпы и попытался успокоить.
— У нее бешенство, — затараторила я, — ее укусил шакал, зараженный бешенством. Ее не вылечить сейчас, раньше можно… Если бы ее лечили сразу после укуса еще можно было успеть!
«В моем времени».
— Почему ты решила, что у нее именно эта болезнь? — насторожился муж.
— Вода! Она ее боится. Вирус сделал свое дело, та женщина на последней стадии.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Что за вирус?
— Когда ее укусили, в кровь через слюну зараженного животного попали эм… элементы, как при заражении или отравлением ядом. Эти элементы называют вирусом — научное название, — коряво пояснила я, видя, что Альтаир понял значение слова, но смысла в нем не увидел.
Углубляться в биологию и разъяснять царства живых организмов, почему все именно так поделили, мне не хотелось. Это был слишком большой материал, да и без Яблока мало что вышло бы. Я просто еще раз попросила мужа передать мои слова тому человеку. Альтаир посмотрел на женщину, на мужчину и отказался.
— Не стоит.
— Почему?!
— Иногда некоторые вещи лучше не знать. К тому же, тебе не поверят, ты ведь не лекарь.
— Но…
— Пойдем.
***
Мы выдвинулись в путь только днем. Всю дорогу назад, все ночи и дни, проведенные в пустыне, я думала о том, как мне порой везет. Как везет Альтаиру. Нам всем повезло, если честно: ни бурь, ни воров или шакалов мы больше не встретили. Только вот до города дошли все, кроме одной женщины.
***
Ночевка в Дамаске и дорога до Масиафа прошла быстро и без особых приключений. Я с Альтаиром спокойно добрались до дома, и каждый занялся своими делами. Пока Альтаир и Малик разбирались с накопившимися задачами братства, я переключила все свое внимание на сына, который уже ждал нас в городе, когда мы приехали. Дарим подрос, первое, что я поняла, когда его увидела. Ему было уже почти пять месяцев, исходя из моих заметок.
С тех пор как я вернулась, кое-что поменялось. Может долгое отсутствие сказалось на этом, ведь до поездки я все время проводила с малышом. Однако теперь я стала отмечать мелочи, которые раньше и не видела. К примеру, Дарим начал с любопытством все рассматривать. Стоило ему начать плакать, как я показывала ему какую-нибудь яркую вещь, расшитую узорами ткань и малыш тут же затихал. Он заворожено следил за предметом, тянул ручки, хватал и долго-долго возился с вещью иногда пытаясь засунуть в рот и попробовать.
Физически он тоже подрос. Теперь я только и успевала следить за шустриком: он ловко перекатывался со спины на животик и пытался уползти, пока я отвлекалась. Голос окреп, и теперь Дарим радовал маму и папу удивленными ауканьями, как днем, так и ночью. Словно знал, что мы уехали и вернулись, а теперь ему нужно показать все, что он умеет. Практически неделю я провела с Даримом, не отходила от него ни на шаг. Да и Альтаир меня не беспокоил, как и мои подопечные ученики, которым, как оказалось, уже выдали распределение на новых учителей. Я осталась без работы, но мне было все равно. Просто невероятно насколько сильно я соскучилась по моему маленькому комочку жизни, и поняла я это даже не в пути, а когда вернулась домой.