Страница 233 из 240
Гордо добавил Саладин и, не дожидаясь, пока я сама выйду, покинул комнату.
— Урод, — шепнула я и покачнулась.
Сил даже ругаться не было. Кое-как я добралась до двери, потом спустилась к Альтаиру на первый этаж и, клянусь богом, если бы там не было стены, я бы рухнула прямо на лестницу.
Муж поймал меня, когда ноги заплелись, и я чуть было не упала. Он сразу понял, что это не неуклюжесть, что мне плохо. В добавок к его «ты в порядке?» я просто закрыла глаза и провалилась во тьму.
***
В этот раз Аль-Адиль был у края обрыва. Запястья его были связаны, а лицо не выражало никаких эмоций, пока шея не крутанулась вокруг тела. Резко и мощно. Было только удивление и ни капли страха.
Я проснулась и сразу села. Как только страх отошел, оглядела комнату. Она была пустой — стены да отверстия для окон. Я сидела на ковре в подушках. Рядом был Альтаир, и как только я его заметила, то, не говоря ни слова, прижалась к нему и расплакалась.
— Снова кошмар?
Муж и не подозревал какой. И рассказывать ему я не собиралась. Иногда и правда — меньше знаешь, крепче спишь. В довесок ко всему с Саладином мы точно больше не планировали видеться, поэтому и смысла делиться сном я не видела. Когда мне стало легче, мы оставили комнату и направились к лошадям. Одного моего «уедем отсюда» хватило, чтобы муж понял, как сильно я хочу домой.
Мы влезли на лошадей и готовы были уезжать, как появился Аль-Адиль. Он сказал, что проведет нас до пути, на котором через два дня появится караван. Объяснил, куда нам нужно добраться и где подождать. Альтаир поблагодарил его за помощь, и втроем мы медленно поехали.
Всю дорогу мужчины общались. Они неплохо сдружились, решила я, видя, как муж внимательно слушал Аль-Адиля, а тот в свою очередь одобрительно кивал на комментарии ассасина. Это была восхитительная картина, жаль, что они являлись врагами, как и любой человек в этом мире. Было сложно существовать без четкого правительства и тех моральных рамок, которые были в моем времени.
Помимо переговоров я заметила, как на меня кидают взгляд. Как бы невзначай, будто бы поправляя упряжь или усаживаясь в седле, Аль-Адиль поглядывал в мою сторону сквозь Альтаира. Мы ехали шеренгой: я, Альтаир и Аль-Адиль. И каждый раз, словно смотря в даль, он встречался с моим взглядом и не отводил глаза, пока муж не спрашивал что-нибудь. Их разговор я не слушала, но уверена, он был не обо мне.
Расстались мы посреди пустыни. Аль-Адиль указал направление и пожелал, чтобы караван пришел в срок. Мне же он шепнул следующее, когда проезжал мимо:
— Утомительная беседа с братом стоила того, верно?
Не знаю отчего, но я взбесилась. Цыкнула лошади и грубо рванула за поводья. Джеки затопала копытами, но развернулась на девяносто градусов. Теперь Аль-Адиль располагался боком своей лошади ко мне. Я посмотрела на мужчину строго и озлобленно.
— Хочешь, скажу тебе кое-что. Раз уж ты знаешь о нашей беседе. Раз тебе известно, чем заинтересован был Саладин. Всего одна фраза, которую я слышала в песне и которая укажет тебе судьбу.
Аль-Адиль молчал и, похоже, немного не понимал, почему я злюсь. Мне казалось, что все он прекрасно знал. Саладин не отправил бы брата, не объяснив ситуацию. Это же не простой солдат, а родня. Однако все это было не важно. Мужчина напротив по-прежнему молчал.
— И я смотрела. Как твоя голова. Делает полный оборот*, — проговорила я с остановками.
Не дожидаясь реакции Аль-Адиля, я несильно ударила Джеки пятками по бокам, заставив подбежать вперед, а затем перейти на шаг. Альтаир провел меня взглядом и, ничего не сказав, затрусил рядом.
— Я не мой брат. Я верю тому, что вижу.
Это были последние слова Аль-Адиля. После них раздалось топанье — мужчина поспешил назад. Всю дорогу до привала я с мужем молчали. Хотя у него возможно и были вопросы. Хорошо, что он не спрашивал, потому что я не была готова снова погрузиться в кошмар произошедшего.
***
Ехали мы до самой ночи, пока яркая пустыня не стала серой и холодной. Муж сказал, что к указанному месту мы добрались, и остается только ждать караван. Устроившись в развалинах деревни, мы поставили нашу средневековую палатку и отправились спать. Альтаир быстро уснул. Не успела я найти удобное положение, как муж уже сопел.
Вокруг была сплошная тишина. Ни ветерка. Это угнетало. Я начала ворочаться и в итоге так и не заснула. Тихонько встала, выругалась, пока вытаскивала свое шерстяное одеяло из-под Альтаира, и вышла наружу. Яблоко было у меня в кармане. О нем, правда, я забыла, стоило взглянуть в чистое звездное небо. Полная луна давала достаточно света, так что все вокруг прекрасно просматривалось. Позади меня была пустыня, ровная и однотонная. Впереди остатки стен, камни, деревянные хижины. Я была словно в нарисованной картине.
Лошади зафыркали на секунду и притихли. Я вернулась в реальность. Залезла в карман и достала Яблоко. Оставаться рядом с палаткой не хотелось, поэтому я направилась к камню в метрах десяти от меня и устроилась там. Села на песок, завернулась в одеяло и оперлась спиной о камень.
— Так.
Артефакт блек под светом луны. Я ворочала его и так и этак, но так ничего нового и не заметила. Как же он тогда сработал сам по себе, или же это было не Яблоко. Я активировала частицу обычным способом, затем отложила ее на песок. Она светилась, ожидая действий, но как только пропал контакт с рукой — погасла.
— Ладно. А если попробовать с расстояния.
Я задумалась. Сначала о Яблоке, пытаясь его мысленно активировать, затем об Альтаире. Притвориться, что угрожает опасность, и посылать сигналы в таком русле не удалось, или артефакт срабатывал не по такой причине. Я потерла палец, который уколола, и продолжила думать. «До этого был контакт. Потом я спрятала его в карман. А когда позвала Альтаира… Эта иллюзия была от артефакта. Несомненно. Тогда как же он включился?»
Мысли сыпались как песок в песочных часах, а ответов не было. Я вздохнула и откинула голову, опустилась ниже и уже полулежала на камне, наблюдая за луной. Пустыня замерла, а вместе с ней и время. Я вспомнила времена, когда в зимний период солнце садилось раньше. Тогда, гуляя вечером с собакой, звезды для меня были ярче, а небо темнее. Частенько рядом никого не было, и я пела всю прогулку, засматриваясь на созвездия. И сейчас эта ночь напомнила мне одну песню:
— Волки спят среди деревьев в лесу.
Я выдержала паузу, как в оригинале, хотя мне не нравился такой перерыв между строками.
— Летучие мыши дрожат на ветру. — Пауза. — Но одна душа все не спит, навострив ухо… Боясь всего: гулей, ведьм и духов.
Два куплета и припев, повторившийся два раза, тянулись долго. Я специально замолкала на пару секунд после каждой строчки, а когда допевала и вправду услышала что-то.
— Но ведьмак, храбрый и смелый. Оплатой золотую монету имея.
Шум усилился. Кто-то приближался. Я обернулась на словах:
— Кусочками порежет тебя. Сожрет тебя… целиком. Целиком**.
Альтаир стоял напротив. Сапоги он не надел, поэтому я и услышала его только в последнюю секунду. Муж выглядел сонным, на нем были рубашка и штаны для сна, — он никогда не мерз, в отличие от меня — и смотрелся мужчина в тот момент как-то по-домашнему, будто мы и не в пустыне вовсе. И внезапно мне стало так грустно и одиноко. Я подскочила, обежала камень и кинулась к Альтаиру, обнимая и пряча лицо.
— Что случилось?
Голос был мягкий, спокойный. Альтаир не настаивал на ответе, но обратил внимание на мое поведение, поэтому и спрашивал.