Страница 225 из 240
— Значит… и я тебе надоела? — все также неотрывно глядя на араба, тихонько спросила я.
В этот раз мужчина отреагировал. Альтаир повернулся и, погладив меня по щеке, произнес:
— Я устал не потому, что ты такая, а потому что нам не удается понять друг друга, а иногда уступить. Мне нравится твоя решительность и строгость, но не когда это направлено на меня.
— Мне делать, так как ты скажешь?
— Нет. Как я и говорил, поступай, как знаешь, но думай о последствиях.
Смотреть мужу в глаза иногда было непосильным занятием, и в этот раз я не выдержала пристального взгляда.
— Вода скоро остынет, — напомнил араб.
— Тогда идем.
Я встала и потянула Альтаира за руку. Немного поколебавшись, он все-таки уступил и пошел за мной. Это радовало каждый раз. Каждый раз, когда муж злился, но все равно шел на уступки. Этому мне стоило поучиться у него. Что ж, в принципе, сейчас и попробуем:
— Поможешь мне? — спросила я, хотя и так знала, что поможет.
Альтаир подцепил пальцами края рубашки и осторожно снял ее. Сначала с правой руки, а потом с левой. Откинув вещь на пол, араб развязал шнурок на моих штанах, и те послушно упали. С моей худобой все только на шнурках да поясах и держалось. Теперь на мне оставались лишь бинты и талисман, который отдал на время Робер. Я сняла его и протянула мужу.
— Думаю, он мне больше не нужен.
— Хорошо. Но обещай мне, если станет плохо, ты скажешь мне.
Я согласно кивнула. Альтаир отошел к своей форме, чтобы убрать артефакт, а пока он там возился, я забралась в воду и села на выступе. Находиться по шею в воде было комфортно, и мое тело быстро расслабилось, а настроение улучшилось. Да уж, не думала, что буду так сильно скучать по ванне, в которой можно спокойно отлежаться. В Масиафе совсем нет времени, да и набрать горячей воды тоже не просто для людей из этого периода истории. Понятия не имею, как им это удается.
Альтаир опустил ноги в воду по колено, но сам остался на суше. Штаны он предусмотрительно закатал повыше, как и рукава рубахи. Меня смутили перчатки на руках, но раз араб решил их оставить, то это его дело. Может у него фетиш такой. И если бы муж не предложил вымыть волосы, я бы так и не спросила об этом.
— Придется их снять, — намекнула я.
Ассасин что-то пробурчал насчет того, что и так нормально, и пододвинулся ко мне. Не знаю, что там у него на уме было, но видя небольшие шипы на костяшках перчаток, я повторила свою просьбу, подкрепив тем, что волосы запутаются. Да, они не были длинными, но даже с прической до лопаток мне грозила пара тройка колтунов, если кое-кто не додумается выполнить то, о чем просят.
Развернувшись к мужу лицом, я сама решила позаботиться о его перчатках. Араб, казалось, и вовсе не был против. Так смиренно сидел и наблюдал за мной. Ничего не подозревая, я расстегнула маленький ремешок и, аккуратно стащив по пальцу, сняла перчатку.
— О боже!
Под перчатками оказались разбитые костяшки с только появившейся корочкой на ране. Руки были грубые и жесткие. Я осторожно потрогала это месиво и поспешно стянула вторую перчатку. То же самое. Костяшки и пару фаланг пальцев были просто изничтожены, как будто Альтаир стену дубасил и не один час. Опухшие и израненные руки все еще дрожали. «И он собирался мне голову вымыть?»
— Что произошло? — тут же я потребовала объяснений от мужа, но тот был нем как рыба. — Альтаир, откуда это?! Ты дрался? На тебя тоже напали?
— Нет, — видя, куда ведет моя логика, перебил муж.
— Тогда что?
На секунду я вспомнила побитое лицо того убийцы и ахнула.
— Это был ты? Ты сделал это?
— Не совсем, — уклонился араб, но я уже знала правду.
— Не ври. Откуда тогда это? — я подняла его руку и повернула ее тыльной стороной к лицу араба, чтобы тот ее увидел. — Откуда? Да, черт! И так понятно! Зачем ты это сделал?
— Сделал что?! — голос у мужа стал холодным, как сталь.
— Избил его. Да еще и голыми руками.
— Ты что, защищаешь его сейчас?
— Нет, конечно! Я понять не могу, зачем ты себя покалечил.
— Заживет, — отмахнулся муж, — а вот твои шрамы так и останутся мне напоминанием о том, как я глупо повел себя. И о той ночи, когда чуть не стал молиться, чтобы ты пережила ее и очнулась. Это дорого мне обошлось. Первый урок я запомнил. И чуть не провалил второй. Точнее, провалил. То, что я с ним сделал, лишь капля в море того, чего он заслуживает!
Его слова пугали. Я знала Альтаира не так уж и долго, но думала привыкла к его суровому взгляду, хладнокровным убийствам и вот таким вот речам. Но не сейчас. Когда он сидел в паре сантиметров от меня, смотрел пристально и вспоминал прошлое. Огонь плескался в его глазах, а неприкрытая ярость заставила меня поежиться.
— Не надо было себя мучить, — тихо добавила я, поглаживая разодранные костяшки.
— Женщине не понять поступков мужчины, — хмыкнул араб.
— Да все я понимаю. Это было логично. Твой поступок.
— Логично, что я его немного побил?
— Эй, это было не немного. Я едва его узнала, а если бы не шрам и выбитый глаз, то точно бы не поняла. Не знаю, Альтаир, — задумчиво произнесла я, — наверное, я бы поступила примерно также.
Кто на самом деле знает, как поведет себя, если дорогой ему человек будет умирать, а убийца сидеть в подвале. Связанный.
— Не будем об этом. Все позади.
Оставив разговоры, мы приступили к купаниям, если это можно было так назвать. Альтаир вымыл мои волосы и тело. Заботливо вытер полотенцем и помог одеться. Мне оставалось лишь наслаждаться тем, от чего я совсем недавно хотела отказаться. Это была маленькая победа, хотя и далась она с большим трудом и очередной руганью.
Уже покидая ванну я отчего-то задумалась на секунду: был ли он зол на того человека или на себя?
Ассасин тихо шел рядом. Раны на руках он опять спрятал за кожаными перчатками.
***
Выпивая очередную порцию гадости перед сном, я надеялась, что быстро отключусь, не учудив ничего. И если первые полчаса я кое-как контролировала себя, то немного позже мне стало довольно легко и весело. Забавно, но лекарство развязывало язык и забирало всю боль и страдания. По логике я должна была на этой блаженной ноте заснуть, но не тут-то было. Задумчивое лицо мужа было слишком близко, и пусть он пилил потолок взглядом, я все равно завалилась на араба, оторвав его от созерцания.
— О чем думаешь?
— Тебе нужно отдохнуть, — ассасин погладил меня по голове, — засыпай.
— Не хочу-у. Совсем не спится. Давай прогуляемся! Тут море рядом!
Я успела перекатиться на край кровати и свесить ноги, как муж меня поймал. Ругаясь и одновременно пытаясь образумить, он насильно уложил меня обратно на кровать. После небольшой борьбы я подустала. Пришлось сдаться.
— Противный, — сказала я на русском, и Альтаира это тут же задело.
— Говори на понятном для меня языке.
— А вот не буду, — опять на родном, — гадай теперь, что я говорю!
Поняв, что ничего от меня нельзя добиться в таком состоянии, араб попросту улегся рядом и закрыл глаза.
— Эй! Эй, Альтаир! Альтаир!
— Перестань.
— Нет.
Я потрясла мужа за плечо и опять назвала его по имени. Ассасин разлепил глаза и недовольно уставился на меня с немым вопросом на лице «что ты хочешь!». Наверное, так меня видит кошка, когда я в очередной раз говорю ей что-то, и она ни черта не понимает и только смотрит большими глазами и молится своему кошачьему богу, чтобы ее оставили в покое.