Страница 22 из 240
***
“Мне кажется, это будет длиться бесконечно! Когда это все закончится?!” - в мыслях ныла я. Прошла примерно неделя, но легче мне не становилось. Кате я ничего не говорила, хотя этим я очень рисковала. “Если она узнает…” В общем, раз начала, значит, и дальше буду молчать. А причиной моих страданий была все та же рана на боку. Я заметила изменения, но боль не ушла. В центре раны, или синяка, неизвестно, что это, появилось белое пятно. Никогда такого не видела, и подруга тоже понятия не имела что это. Но я заметила, что при обнаружении этой фигни Катя как-то сильно разволновалась, хоть и пыталась это скрыть. Я все чаще и чаще ловила ее тревожный взгляд на мне. Что касается остальных увечий, то с ними было полегче. Царапина на лице потихоньку заживала и уже почти не беспокоила меня. Рука… Ну, тут особый случай. Ей я старалась вообще ничего не делать и в результате она преспокойно заживала, не причиняя мне неприятных ощущений. А про ногу я почти забыла. Похоже, ее отпустило, и я могла спокойно ступать, не боясь, что меня снова сложит.
***
Прошло еще приличное количество дней и единственное чего мне удалось добиться так это иногда ходить без помощи стены. Я чувствовала себя как младенец, делающий первые шаги без помощи маминых рук. И я радовалась этому как идиот. Надо было видеть тот момент, когда я отошла от стены и со словами “Катя, смотри!” поплелась к окну.
- Ты как малое дитя! - кинула она в мою сторону.
- Ну, тебя, это успех, еще пару дней и мы свалим отсюда! – не унималась я.
- Вряд ли Альтаир отпустит нас. Особенно после всего произошедшего.
- Да нет же, я не про это. Мы сбежим. Понимаешь? Как только я смогу нормально ходить, мы сбежим и вуаля – вернемся домой!
- Жаль тебя разочаровывать, но не думаю, что это хорошая идея. И вообще, прежде всего тебе надо поправиться, так что хватит тут геройствовать.
“Вот же! Надо дольше ходить, и тогда… прощай бюро. Я реально сбегу, если нас не отпустят!”
***
Утро нового дня началось шикарно. Проснувшись, я заметила, что подруги нет. Солнце уже давно встало и комнату залило светом. Единственное окно в нашей комнате бы отдушиной для меня. Я села и спустила ноги с кровати, давая телу окончательно проснуться, перед тем как начинать похождения по комнате.
Слегка потянувшись, насколько это позволяла рана на боку, я встала. “Так, я достигла приличных высот в хождении самостоятельно, а значит, больше никаких стен и помощи - все сама!” - дала я себе установку и с этими мыслями двинула к окну. По мере приближения уже чувствовала запах свободы. Подойдя к окну, я тут же высунулась на половину и, закрыв глаза, стала наслаждаться свежим воздухом.
Сзади послышались шаги и чьи-то голоса. “Катя и… Кадар? Эх, хороший он парень”. Но тут я услышала знакомый акцент. “Малик, а он какого черта там делает?!” Я глубоко надеялась, что он там просто мимо проходил и встретил брата. Не хватало мне тут этого идиота. Если он начнет разговаривать с подругой, я просто не знаю, чего ожидать. Как вообще она на него реагирует и что чувствует. Я боялась за нее.
- Вика, - услышала я голос подруги и повернулась.
Взглянув на нее, я поняла, что что-то не так. Катя нервничала, больше чем обычно, и смотрела на меня как-то странно.
- Прости, но я не знаю, что делать.
Не нравится мне ее голос. И тут на моих глазах в комнату заходит Малик, а за ним Кадар. “Да какого черта тут происходит?!” Я уставилась на этих троих. Не знаю, чего они хотели, но не собираюсь встречать Малика с распростертыми объятиями, да в придачу и Кадар тут. ” Вот тебе и шикарное утро “.
Я медленно повернулась к окну спиной и уставилась на троицу. “Так, подруга нервничает. Кадар молчит вместе с братом. Что произошло?!”
- Что-то не так? - на полном серьезе спрашиваю я.
Говорю я на русском и поэтому, братья, недоумевая, смотрят на Катю. Она занервничала еще больше.
- Нет, нет. Все в порядке, - пытается меня успокоить, но это у нее плохо выходит.
- Тогда, что эти двое тут делают? - киваю я в сторону братьев. - Особенно Малик.
Услышав свое имя, он посмотрел на меня. Ну а мне плевать, я игнорирую его взгляд.
- Об этом я и хотела поговорить. Вика, ты только выслушай, - от этих слов меня аж передергивает. Я настороженно и внимательно слушаю подругу, но мой взгляд устремлен в сторону братьев. “Если они что-то сделали…”
- Твоя рана на боку, - начинает подруга, - я не знаю что это, и… Вика, меня это беспокоит. Она постоянно болит, я знаю, хоть ты мне и не говоришь. А это белое пятно… В общем, надо чтобы он посмотрел.
“Что она несет!?”
- Ты же знаешь, что я не пошла бы на это если бы был другой выход, но его нет. Но я в отчаянии. Вика, - просила она, - позволь ему посмотреть.
“Значит, все не так просто. Раз сам Малик решил посмотреть. Что-то серьезное? Но на сколько?” - я лихорадочно соображаю, делаю выводы и понимаю, что от этого ничего не измениться. “Если прикинуть, он посмотрит и отстанет, а Катя, узнав диагноз, успокоиться. Что ж, выбор очевиден”.
Все обдумав, я собираюсь сообщить о решении. Взглянув на подругу еще раз, я заметила, что она все еще нервничает.
- Эх, - шумно выдохнула я, - раз это необходимо, то я согласна.
- Она согласилась, - тут же подруга перевела Малику на английский.
Без промедлений Малик двинул в мою сторону.
- Мне нужно посмотреть на твою рану, чтобы сказать это то, что я думаю или нет.
- Мне что, раздеться перед ним? - на русском спрашиваю у подруги. - На это даже не рассчитывайте!
- Ты правда думаешь, что я бы это допустила? Просто подними майку!
Здоровой рукой я, не спеша и осторожно задираю майку так, чтобы было видно рану. Араб хмурится и приседает, чтобы лучше видеть.
- Я так и думал, - выдает он. И его рука тянется ко мне, а если точнее, то к ране.
- Какого черта ты делаешь! - я перехватываю его единственную руку и отвожу в сторону. “Нифига себе, просто посмотрит! Охренеть!”
- На это у нас уговора не было, - Катю, по-видимому, насчет этого не предупредили тоже.
“Я слышала только про “посмотрит”, а он тут руки распускает!?”
- Что ты собрался делать?! – возмущаюсь я.
- Это необходимо, – процедил Аль-Саиф.
- Ты можешь обойтись без этого? - холодно спрашивает Катя.
Пока мы переговаривались, Малик все это время, по-видимому, терпел нас изо всех сил. Даже руку не забрал, я так и стояла, держа его конечность.
- Не могу. Кроме всего прочего тебе придётся ответить на пару вопросов. Надеюсь, ответить тебе не составит труда, - отвечает он и забирает руку.
Я снова поднимаю майку.
- Скажешь, если почувствуешь что-нибудь, - с этими словами он касается раны.
Я что есть сил зажмурилась в ожидании дикой боли, но ничего не произошло.
- Ничего.
- А теперь?
А вот теперь я почувствовала. От простого касания мне становиться так больно, что ноги подкашиваются, и я начинаю падать. А Малик очень удачно сел. Выставив больную руку вперед, я оперлась на его плечо. Ладонь тут же вспыхнула от боли. Сдержав крик, я лишь сильнее зажмурилась.
- А полегче никак нельзя было! - сквозь зубы говорю я.
- Умела бы ты держать язык за зубами, была бы в порядке, - все также невозмутимо отвечает он. - Я закончил.
- Кадар, - зовет он брата и что-то говорит ему на арабском. Тот кивает головой и уходит.
Малик встает, и я стараюсь удержаться за стену, чтобы не упасть. Но чьи-то руки подхватывают меня.
- Вика, идем на кровать, - это подруга вовремя меня подхватила.
В пять болезненных шагов я добираюсь до кровати. Сев на нее мне стало легче, но рана на боку пульсировала, а на руке жгла огнем. Я заметила, как покраснели бинты.