Страница 219 из 240
— Ты… — прохрипела я и склонилась головой к полу, — нормальный вообще! А если бы я в окно… вылетела!
— Не вела себя как разбалованный ребенок, было бы все в порядке!
— Вот значит как! Я ему о том, как мне плохо, а он — разбалованный ребенок! Ты не понял, не я тут разбалованная, а ты! Привык, что все делается по приказу! Хрен тебе! Я!.. — смотреть в глаза мужу было плохой идеей, потому что там собрался весь его гнев и обида.
— Говори.
— Я. Не. Буду. Играть. По. Твоим. Правилам!
Так и сказала, с остановками после каждого слова. Для убедительности под конец фразы приблизилась к лицу мужа и посмотрела в глаза. Альтаир был как минимум в ярости, максимум в бешенстве.
— Придется, — последовал короткий ответ.
«Он точно ненормальный!» — успела подумать я, прежде чем араб схватил меня и занес на кровать.
— Ложись спать, немедленно.
— Нет!
— Могу ускорить процесс, — Альтаир опустился поближе и взял мою голову в руки.
— Только попробуй, и я не шучу.
— Спи!
Араб хлопнул меня по лбу ладонью, припечатав к подушке, а затем молча выскочил из комнаты, так и не приведя свои угрозы в действия. Я довольно улыбнулась — победа.
— Непонятливый какой-то мужик достался, — тут же заныла я, — говорю напрямую — не указывай мне, что делать, а он свое гнет! Кто тут еще ребенок!
Со стоном я перекатилась на бок, поднялась на локте и села. Пустая и темная комната показалась мне такой скучной, что захотелось что-нибудь вытворить. Встав с кровати, я поплелась, ступая босыми ногами по холодному ковру, к окну. Ставни были открыты, впуская в комнату прохладный ветерок и лунный свет.
— Дубак, блин, — поежилась я и закрыла окно.
В помещении после этого резко потемнело. На первых секундах я кровать не смогла разглядеть, но после даже и не пыталась — кое-что другое привлекло мое внимание. Под тумбой, в которую я недавно успешно врезалась, лежало что-то яркое. Вещь блестела, испуская слабый, тусклый лучик света, словно отдавало на это последние силы. Я подошла поближе и опустилась на ковер, а когда заглянула под тумбочку и увидела предмет поближе, обрадовалась.
— Приветик, — вытянув Яблоко, довольно произнесла я, — а ты чего тут делаешь?
Артефакт вспыхнул, ослепив меня, а после потух.
— Что это еще за психи?
Я потрясла Яблоко и заставила его заработать. Мысли концентрировать в голове удавалось с трудом, однако частица все же отреагировала на какую-то из них. Передо мной появился мутный силуэт. Он витал в воздухе, как джин, но был такой расплывчатый, словно у меня зрение упало. Я сощурилась. Это было нелогично, потому что дело было в детализации иллюзии, а не во мне.
— Мам? — силуэт обрел форму женщины. — Мам!
Мгновенно вскочив, я бросилась навстречу маме, однако она прошла сквозь меня, и я упала на пол, разбив лоб и потревожив больное плечо. От боли и горя мне оставалось только разрыдаться. Призрак продолжал висеть в воздухе, освещая комнату, и все так же молчаливо наблюдать за мной.
— Я скучаю… Несмотря на все, я так скучаю, ма…
Тело само опустилось на пол, пальцы посильнее сжали Яблоко, чтобы человек не пропал, а взгляд неотрывно следил за призраком женщины. Я рыдала и боялась хоть на секунду закрыть глаза, не желая, чтобы такое родное лицо исчезло. Не знаю, как долго пролежала и сколько слез выплакала, но когда кто-то зашел в комнату, я поняла, как сильно замерзла. С пола тянул сквозняк. Сначала, лежа на ковре, я ничего и не чувствовала, однако когда меня перенесли на кровать и мелкая дрожь усилилась настолько, что меня просто-напросто дико трясло, я догадалась, что промерзла. Яблоко, конечно же, отобрали, но сил бороться у меня не было, последние уходили на поддержание тепла в организме. Содрогаясь всем телом, я спрятала нос под одеяло и закрыла глаза.
— Вик… — кто-то прошептал над ухом и лег рядом, обнимая и прижимая к себе, — зачем… спи… я…
***
Вчерашняя ночь дала о себе знать мгновенно. Утром я проснулась разбитая настолько, что даже лежать было тяжело — мужу об этом ничего не сказала. Альтаир как обычно оставил мне еды и воды, а затем ушел, сказав, что по делам, и что скоро вернется. Опустошенная я ходила по комнате на заплетающихся ногах, стараясь не упасть. Воспоминания о вечерней беседе и моих выходках в этот раз сохранились, по крайней мере, хотя бы часть из них, но и она не радовала.
— Боже, я сказала, что не буду… бля, — дело пахло керосином, потому что Альтаир ничего мне не сказал о вчерашнем концерте, а это был плохой знак.
Либо муж принял мои слова и задумался, либо планирует что-то. «Скорее всего — второе. Боже, что это вообще было, кто меня за язык тянул», — со стоном я опустилась на стул и склонила голову.
— Конец близок.
«А он тоже засранец еще тот! — я вздернула голову, — не мог остановить меня, слушал и слушал, как на допросе, пока я там не понимала, что несу!»
Тема оставалась открытой. Думаю, мне все же следовало обсудить с мужем мои откровения в бреду. Только вот Альтаира не было в комнате, а когда он вернулся, мое рвение поубавилось, да и муж тихо прошел к столу и принялся что-то записывать. Я покружила немного по комнате, выпила воды, понаблюдала за арабом. Тот и носом не повел, продолжал старательно скрипеть пером по бумаге. «И это притом, что я выделила ему ручку и карандаш! Он что их, как артефакты поскладывал?» Я, конечно, помню тот восторг в его глазах, когда чернила не размазывались и не капали, когда шариковая ручка в руке сидела как влитая и писала четко и ровно, но зачем же тогда араб отложил этот считайте дар будущего в сторону. Смысл смотреть на вещь и не пользоваться ею. Может тогда для меня ручка была просто ручкой, а не невероятным изобретением, каким видимо посчитал ее Альтаир.
— Ты что-то хотела? — ассасин прервался и обернулся ко мне.
— А, о чем ты?
— Стоишь у меня за спиной и молчишь. Спрашивай.
— А, ты об этом. Ну, я вчера всякого наговорила.
Альтаир аж перо отложил. Развернулся ко мне полностью и, скрестив руки на груди, посмотрел в глаза. Я поежилась от его взгляда.
— Всего не помню. Не знаю, что на меня нашло, но… Видимо та чушь — правда.
— Правда?
— Да. Насчет меня и… семьи.
— Хм, больше ничего не помнишь?
— А должна?
Альтаир поднялся со стула и подошел к своим вещам. Он недолго покопался в сумке и вытащил Яблоко.
— Покажи, — араб протянул мне артефакт.
— Что именно?
— Того, кого я видел вчера.
«Что? Я вчера Яблоком пользовалась?» Видя, как я замешкалась, муж напомнил мне, что это была женщина, которую он не знал, но знала я. И единственный такой человек мог быть только… Я внимательно посмотрела на араба и опустила взгляд. Сейчас мне совсем не хотелось вспоминать то, что теперь навсегда потеряно. Частица холодила пальцы и ладонь в моей руке. Был ли у меня тогда выбор?
Комнату озарила яркая вспышка. Передо мной стояла мама.
— Кто она?
Как помнила ее, так и воплотила в иллюзию. Светлые волосы, которые мама старательно красила, потому что родной цвет был черным, и он ей жутко не нравился. Голубые глаза, мешок под левым глазом, а у меня под правым — странно. Пухлые губы, которые и мне достались, а еще серьезный вид, словно мама на работе, а не сгусток пыли и света передо мной. Невысокая, правда, уже ниже меня, такая же худая, как и дочь. Черная майка с длинным рукавом и джинсы — одета по-домашнему. Это окончательно разбило меня, и я опустилась на колени, пряча лицо в изгибе локтя. Как же сильно этот мир показал, что я слабая и беспомощная, а еще больше — одинокая.