Страница 20 из 240
- Вот упрямая. Тебе со мной не тягаться! - говорит араб.
Я его слушаю в пол уха. “Так, надо восстановить дыхание. Потом действовать!” Не зная, чего дальше ожидать я максимально быстро пыталась восстановиться. Дышать получалось лучше. Кровь с глаза я убрала, но вот левая рука. Если ей не шевелить, то боль терпима. Не раненой рукой я осторожно прикасаюсь к животу. “Костей нет. Слава богу! Просто сильный удар!” Это успокаивает меня. Современная медицина вряд ли имела понятие о гипсах или закрытых переломах. Заживало или срасталось как могло, в лучшем случае. В худшем, наверное, конечность просто отрубали.
Альтаир все еще стоит надо мной. “Все, это последний шанс”, - и я с криком кидаюсь на него. Правой рукой обхватываю шею и валю на землю. Это мой любимый захват и еще никто не вырывался, а название соответствующее - петля. Мы оба летим на пол. Альтаир рукой цепляет какую-то вазу и шум разбивающегося изделия разносится на все бюро.
Быстро, пока он не осознал, что произошло, я приподнимаюсь, хватаю левой рукой его за волосы. Боль дикая, но я держу его. Моя кровь уже капает ему на лицо. Правой - замахиваюсь для удара. Видимость ужасная. Левый глаз снова залит и я его зажмурила. Поэтому и не заметила, как ладонь ассасина врезается в мое лицо. Вцепился и не вырваться. Он поднимается и рукой контролирует меня. Моя спина снова врезается в пол. Дышать стало тяжелее, так как Альтаир уселся на меня и, думаю, в этот раз шансов у меня не будет. Ничего лучше, как укусить за ладонь я не придумала, за что получила пощечину.
Видя, что Альтаир замахивается для удара, я закрываю лицо предплечьями и выставляю локти вперед. Защита почти идеальна. По бокам лицо закрыто, а спереди мешают локти, но минус в том, что я не вижу, что происходит. Удар справа, затем слева. Блок идеально выдерживает урон. Мне остается лишь зажмуриться и терпеть. Дышать все тяжелее, кровь везде: на лице, на руках, капает на пол, даже во рту кровь. Постепенно я понимаю, что вот-вот потеряю сознание.
Резкая боль и опять сбитое дыхание заставляет меня раскрыться. Я замечаю, как рука хватает меня за волосы. “А это больно”, - мое сознание почти отключилось. Здоровой рукой я хватаюсь за руку Альтаира. Держась из последних сил, я пытаюсь подтянуться, чтобы не было так больно. Волосы он держит крепко. Я замечаю, что рука снова замахнулась надо мной. Последнее, что я успеваю, это выставить навстречу удару окровавленную левую руку. Но ничего не произошло. У меня темнеет в глазах, руку держать больше не могу, и она безвольно падает. Глаза закрываются, но удар так и не прилетел.
- Какого хрена! - где-то вдалеке слышен голос. “Катя?..”
***
Все тело жутко болело. Проснувшись, я попыталась открыть глаза. Было темно. “Вечер или ночь?” Но узнать мне так и не удалось. Я просто не могла дышать. Попытавшись встать, я жестоко пожалела об этом. Левая рука вообще не двигалась, а если пыталась ей шевелить, боль была, как будто ее кто-то резал. Стон вырвался из горла.
- Вика, лежи, тебе нельзя вставать, - знакомый русский язык. Это была Катя, она стояла рядом и смотрела на меня так, будто я умираю.
- Дышать…тяжело, - еле-еле мне удается выдавить из себя.
- Ах, это… Прости, но побоялась, что у тебя перелом рёбер, поэтому охладила эти места и сделала тугую повязку. Хотя её советуют не делать, но я…
- Сними… ее.
- Это всё равно ненадолго. Повязка может быть опасна и…
- Плевать…снимай или я…просто задохнусь.
Подруга выполняет мою просьбу. Я начинаю хватать воздух ртом.
- Что там произошло, - не сдерживается она. - Почему вы сцепились?
Я не думаю, что ты бы сорвалась из-за ерунды.
- Я всего лишь спросила, сколько нам ещё здесь сидеть. Исходя из всего… я решила, что будет лучше, если бы смогли уйти раньше. А он набычился, огрызался. Ну, в общем…
- Ты нарвалась… - заканчивает мою мысль подруга. - Теперь мы точно отсюда не скоро уйдем.
Я лишь соглашаюсь в мыслях и понимаю, что все испортила.
========== Глава 9: Последствия ==========
Наступил очередной день. Очередной бесполезный день. С того утра, как я подралась с Альтаиром прошло примерно три дня. И все это время я лежала в кровати и пялилась в потолок. А все потому, что Катя запретила мне вставать. Порез на лице не беспокоил, если его не трогать. Но, было больно есть, было больно при каждой попытке открыть рот, чтобы хотя бы поговорить. Однако больше всего меня и Катю, как моего лечащего врача, беспокоила рана на боку. Это было что-то типа синяка, фиолетового цвета. Размером он был с теннисный мячик. Но… цвет не менялся и синяк не уменьшался. Поэтому подруга не давала мне ходить. И только когда она спускалась за едой, на пару секунд, мне удавалось сесть в кровати и, если получится встать, то хоть немного размять ноги.
Было конечно очень больно. Не понимаю почему эта рана так ныла, это был простейший удар и такой эффект был просто невероятен. Мне, как той, которая перенесла все виды ушибов, вывихов и ударов было даже интересно, что это за хрень.
Альтаира я больше не видела. Уехал вроде бы. Но меня это не волновало. Нет его, вот и хорошо. Задача была быстрее поправиться и свалить отсюда. Для начала надо бы начать ходить. Поэтому на четвертый день я не выдержала и начала расхаживаться. Когда это увидела Катя, она чуть не убила меня, но поспорив с ней и сказав, что чем быстрее я начну сама ходить, тем больше шансов у нас уехать, она смирилась. Правда, первые дни дальше комнаты не пускала. И если быть честной, то и обход вокруг этой комнаты у меня занимал кучу сил, а после него боль была настолько сильной, что я просто ложилась и не двигалась. Ходила я с помощью стенки, так как лодыжка болела, да и на левую ногу я не могла опираться, рана тут же давала о себе знать. Кате, кстати, я про лодыжку ничего не сказала. При ходьбе с помощью стены боль в боку я еще могла терпеть, но как только пыталась ходить без помощи ее, меня складывало пополам. Это было странное чувство. Как будто кто-то воткнул в меня нож и просто там оставил. Катя постоянно кидала тревожные взгляды в мою сторону, ну а я, чтобы успокоить ее, отшучивалась, что до свадьбы заживет. Хотя сама в душе немного волновалась.
С одной стороны, я была рада, что так сложилось. Катя отвлеклась от меня и больше не истерила. Также это заставило ее двигаться, так как именно она приносила еду, ходила за водой. Теперь она была у руля. Но с другой стороны… Боль. Она была почти невыносимой. Бок разрывало на части при каждой попытке шагнуть. Но это было необходимо. Просто лежать и страдать я не могла, это не для меня. Да и когда расхаживаешься легче на душе. Это значило для меня, что не все потерянно. Рука почти не беспокоила, если я ей ничего не держала и не использовала ее. Нормально ступать на подвернутую ногу, правда, мне так и не удавалось. “Калека, блин!” - мысленно ругала я себя за свое беспомощное положение.
Кадар, когда был в бюро, иногда заглядывал к нам. Катя на удивление не шарахалась от него, как раньше. “Он хорошо на нее влияет”, - эта мысль радовала меня, так как подруга постепенно становилась все более живой. Он приносил воду, бинты - все, что просила подруга. Частенько он засиживался у нас, чтобы просто поговорить.
- Как чувствовать? - спросил он меня однажды, когда подруга ушла за едой.
- Нормально. Это…Кадар, как поправлюсь, я хочу попросить тебя кое о чем.
- Попросить? - нахмурился он.
- Да. Я бы хотела продолжить тренировки. И… Если у тебя будет время, ты не мог бы…
В ответ послышался смешок. Я подняла взгляд на парня. На его лице светилась улыбка.
“Чего это ему весело?” - я уже была готова уточнить у него, причину его веселья, но он меня перебил.