Страница 185 из 240
Араб улыбнулся в ответ, и пусть капюшон отбрасывал тень на его глаза, я видела в той улыбке умиротворение и больше отцовское наслаждение, как у папы, когда он обнимал меня и, видя, как по уши я люблю его, говорил «моя доченька». «Моя, и ничья больше…»
Как же все хорошо начиналось.
***
Долгая дорога почему-то дала мне умиротворение. Уже на первый день пути, ближе к вечеру, я совсем расслабилась и влилась в общий ритм ходьбы. Двигались мы небыстро, а когда жара спала, то и вовсе все ожили. Бурные беседы, дети, что пробегали мимо нас, и красивые женщины по правую сторону. Вот действительно, я глаз от них оторвать не смогла, когда взглянула на богато одетых девушек, которые тихо шушукались сидя в телеге. Ну, сложно назвать это телегой, больше как повозка без краев, которую тащили верблюды. А богатенький хозяин, судя по всему, это был точно он, то и дело поглядывал на девушек и совсем не как я, с какой-то небольшой завистью и восхищением, мужчина думал совсем о других прелестях. Альтаир вскоре заметил, как я потеряла интерес ко всему походу и животным, да все посматриваю на девушек, и незаметно пристроил лошадь рядом с моей.
— Будешь так пристально следить, тебя неправильно поймут, — тихо шепнул он, умудрившись по ходу дела наклониться прямо к моему лицу.
— Они красивые, — печально буркнула я, теперь уже просто потому, что так, правда, было.
— Они должны быть такими, иначе их не возьмут в гарем.
— Хорошо, что мне такое не светит.
— Хм, — хитро выдохнул араб, — ты недооцениваешь себя.
Я так резко развернулась к мужу лицом, что чуть не врезала ему по лбу. А тот негодяй, вовремя отстранившись, тихонько цыкнул лошади, и та отошла на пару шагов вперед. Муж так и оставил меня в недоумении и жутком смущений. До самого привала на ночь я глядела в его спину и не могла прийти в себя, слишком уж неожиданно, когда тебе говорят, что ты неплох собой, на фоне девушек на заказ. И, черт бы побрал этого загадочного араба, но у меня к нему возникло миллиард вопросов.
— Так ты объяснишь, что все это значит?! — уже в сотый раз требовала я, перетаскивая вещи к лежанке, и все как маленькое дитя носясь за мужем по пятам.
Тот молчал как рыба, а ехидная улыбочка все не сползала с его лица. «Засранец!»
— Ладно! — взялась я за жесткие меры, — не скажешь — не стану с тобой разговаривать.
— Это угроза? — уже посмеиваясь переспросил муж — его вообще не заботило мое любопытство.
Я эффектно отвернулась и, привязав лошадь, ушла к вещам, одиноко подпиравшим небольшой валун. Взяв мужа на слабо, я продолжала выдерживать тишину, игнорируя все, включая любые действия в мою сторону. Даже когда тот пытался помочь. И сдаваться ни один из нас не собирался. Я уж подумала, что и заснем как два немых идиота, но араб неожиданно пропал. Вот так прямо посреди ночи, когда все расправили свои то ли шатры, то ли палатки, и готовы были уйти на покой после утомительного пути, а я так вообще уже почти спала. «Где его носит?» — нервы были на пределе, а на состояние на грани перехода из злого на беспокойное. Чтобы успокоиться, я решила сосчитать до ста, прикинув, что за это время Альтаир уж точно вернется. Только вот время все шло и шло… На четвертом заходе я плюнула на нашу мелкую ругань и выбралась из «палатки».
— Куда ты? — голос Альтаира буквально остановил меня на полпути.
— Я? Тебя искать. Куда ты пропал?
— Разговаривал. Завтра нужно успеть добраться до развалин, поэтому подъем будет ранний.
— Мог бы хоть предупредить, — пожаловалась я, — даже заснуть не смогла.
— Значит, — ассасин слегка улыбнулся, — ты так волновалась, что забыла про обиду и угрозы?
— Да идем уже спать, — буркнула я и, покрепче вцепившись в руку мужа, потащила его за собой.
Араб, видимо, очень довольный моим провалом послушно проследовал в палатку. В любом случае, мне он нужен — ночью просто чертовски холодно! Пусть я и решила оставить все вопросы, однако интерес все не угасал, а муж вероятнее всего и не собирался мне ничего рассказывать. Потому на следующий день я просто молча ехала, не доставая араба глупыми расспросами и перестав рассматривать тех девушек. «Может, мне действительно не стоит знать их судьбу. Может, Альтаир и прав, что молчит», — я бросила короткий взгляд на тележку и снова уставилась себе под нос. Расслабленное тело, полное душевное спокойствие… Отпустила упряжь, повернула руки ладонями вверх. «Совсем не женственные», — заключила я и оглядела себя. Штаны, сапоги, жесткие наручни и оружие — сабля за спиной, клинок на руке и лук, который был привязан к лошади. «Зачем я его вообще взяла с собой? — однако этот вопрос интересовал меня сейчас в меньшей степени, — как он меня видит? Какой я кажусь им? Небось пацаном меня считают, но я же девушка». Поспорить со своими мыслями я не могла, а спросить мужа о том, не подрываю ли его статус своим видом, вряд ли бы решилась. «И что мне теперь платье напялить! Ну уж нет!» И снова сцепившись в упряжь, я гордо вздернула подбородок. Заниматься самоанализом очень весело, но если я увлекусь, то ничего хорошего из этого не выйдет. Потратила на это почти полдня и ничего кроме изъянов не нашла. «Я вообще нормальная? — пыталась понять, вспомнив несколько часовой штурм своей личности, причем спонтанный и бессмысленный, — это у всех такие дебильные мысли или только на меня нахлынывает с бухты-барахты?.. Наверное, у всех».
«Ну почему? Что же черт побери не так?» — я опять сгорбилась в три погибели обессиленно опустив руки — старые бредовые мысли вернулись на круги своя и опять донимали меня. «Да, я не красавица, не спорю. Нормальная такая. Блин, да к черту эту внешность… Не-не, пусть пока лучше на второй план отойдет — все равно капюшон скрывает пол-лица, и только дома я могу ходить в чем пожелаю. Так, а что по характеру?.. Отстой. Ни дня не пройдет, чтобы мы не пособачились и, кстати, заметь, это ты психуешь по большей части. Не ну, а что, терпеть такое? У них так принято. Бла-бла-бла… Мастер игнорирования себя же», — говорят, что людям полезно разговаривать с самим собой, да и, наверное, каждый так делал, а вот я вообще не смущалась и почти всегда вела беседы с разных сторон у себя в голове, но только когда совсем делать нечего было, как, к примеру, сейчас.
Незаметно для меня прошел коротенький привал на обед. Даже Альтаир не поинтересовался, почему я в облаках витаю, и молча ел, сидя со мною рядом, отчего становилось только жарче в этой бесконечно желтой пустыне. Как только привал закончился, я быстро взобралась на лошадь и снова пустилась в бредовые мысли. Муж ехал передо мною, и изредка мой взгляд падал на него, отмечая, что арабу вполне неплохо беседуется с незнакомым для меня человеком. Это одновременно бесило и нет, но поток личных размышлений быстро уносил прочь. Казалось, что пустыня убаюкивала своим теплом, а мерное покачивание в седле и вовсе добивало. В пути я расслабилась настолько, что все, чем занималась целыми днями — это думала. Песочная дорога очищения магически влияла на сознание, а мне, как не привыкшей к подобным поездкам, с каждым шагом лошади, с каждым метром пройденным караваном становилось тяжелее сопротивляться пустынному гипнозу.
Вокруг стало очень тихо. Все чаще и чаще мелькали развалины, а это означало, что мы почти прибыли на место следующего отдыха и скорее всего ночлега. Я откровенно засыпала в седле, наплевав на все. Разок даже чуть не упала. Хорошо, что вовремя разлепила глаза, которые закрывались, как казалось мне, на пару секунд. Потому что после каждого такого захода в мини сон было все темнее и темнее, и Джеки, которая устало плелась за всеми, снова становилась черной, а не запыленной и какой-то грязной от тех песчинок, что поднимал редкий ветер.