Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 160 из 240

Малыш внутри недовольно пихнул меня, словно ругая за такое поведение. Это было довольно ощутимо и неожиданно, поэтому я замерла посреди толпы и огляделась. Неподалеку скопилось пару больших белых камней на которых прыгали дети. Они весело размахивали палками, воображая сражение, и носились кругом. А те негромкие крики какой-то бабульки, что наблюдала за этим ураганом, лишь подгоняли ребятню удирать шустрее. Выбирать мне не пришлось — нужно было срочно сесть и успокоиться, поэтому я и оказалась у тех камней. Отряхнув один валун от пыли, я медленно села и, наконец, расслабилась.

— Иди сюда, — негромко позвала я мужа, надеясь, что он успеет еще разок почувствовать толчки.

Альтаир присел рядом. Не отрывая взгляда от своего живота, я взяла одну руку араба и приложила к себе. Малыш еще раз шевельнулся и затих. Устало улыбаясь, я прислонилась к Ла-Ахаду и тихо попросила отвести меня домой, утратив, наверное, не только гнев, но и все эмоции. День уже клонился к вечеру, и хотя погода была довольно-таки теплой, я выдохлась настолько, что даже не замечала этого. Злоба и капризы рассеялись и остались в прошлом. Наверное, только и они поддерживали меня в таком рабочем состоянии, так как когда я отпустила весь негатив, то поняла, что уже не в состоянии даже думать. Однако не позволив мужу взять меня на руки, я самолично дотопала до нашего дома и только у входа разрешила Альтаиру мне помочь. Кажется, я так и заснула у него на руках.

***

Остальные дни не были такими волнительными и необыкновенными. Метит, после того, как узнала, где мы были и что произошло, отругала меня как мама и запретила ходить на прогулки. Вот я и отсиживалась в той большущей комнате. Альтаира она тоже ловко приструнила, заявив, что тому следует получше заботиться обо мне. Почувствовав, что мой муж закипает от таких уколов со стороны женщины, я встряла между ними и обнимая араба тихо попросила не ругать его. Альтаир остыл в туже секунду, заметив, что я спасаю его шкуру. Это была последняя их ругань. Дальше, муж и Метит как-то сладились. Он выполнял ее требования, а она перестала цепляться к его визитам. Хоть девушки и чувствовали себя неловко, когда араб лично забирал меня, но и они привыкли. Все так заботливо кружили вокруг меня. Мир вертелся, как карусель, и каждый день пролетал все быстрее и быстрее.

Достижением для меня в столь короткие сроки пребывания стали пару полезных навыков и очень необходимые знания. Метит рассказала мне все о беременности, родах и дальнейшем уходом за ребенком. Девушка, что рожала в первый раз, тоже сидела со мной и внимательно слушала. Я не понимала, что она говорила мне, но как товарищи по «материнским лекциям» мы сблизились. И именно благодаря ей я и влилась в коллектив, хотя та обезьяна все равно мне не нравилась. В остальном я стала чувствовать себя здесь как своя. Меня научили делать отличный сладкий чай, которого так не хватало в моей жизни. Та горькая ересь, что делал Малик, была ужасна.

Все мои дни были наполнены важными, но мелкими событиями. И только о своей ране я узнала очень многое. Кожа уже отшелушилась за два месяца, и к моему облегчению та процедура не оказалась напрасной. Рана сократилась чуть ли не в трое, и больной участок стал размером с кулак. За молодой кожей мне пришлось внимательно ухаживать, так как та была нежнее, чем у ребенка. Все это заживало медленно, но безболезненно. Метит научила меня скрывать оставшийся участок специальным кремом. И так как кожа у меня была очень бледная, сделать такое же средство я смогла бы и в Масиафе, так как необходимых редких трав много не требовалось. В крем также добавлялся местный краситель, и если весь этот состав смешать и отрегулировать цвет, то я была как новенькая. Но пока спасенная часть достаточно не восстановилась, мне запретили что-либо наносить на кожу. Пришлось запомнить, как создается крем, и пусть мне дали небольшую коробочку с собой назад, я все равно тысячу раз спрашивала и записывала, что лучше использовать и как смешать.

От меня девушки научились делать мыльные пузыри. Я как-то показала им, что если смешать мыло и воду, а потом попробовать выдуть пузырь, используя сухую полую траву, что можно найти около дома, выходит довольно красивая забава. Даже Альтаир оценил мое изобретение, проявив желание попробовать выдуть пузырик. Но еще больше его поразили рисунки на теле. Был день, когда девушки отловили меня и оттащив от бассейна, где я любила посидеть, попросили мои руки. Ну как попросили, задрали рукава повыше и принялись мыть кожу. Я немного в ступоре даже не сопротивлялась, а когда достали палочки и, судя по всему, подобие хны, до меня дошло, что будет дальше. Пересев на подушки и оставив девушек разрисовывать меня, я поглядывала за кошками. То, как встретил меня Альтаир за подобным занятием, было неописуемо. Его прямая, как у танка, походка сбилась, как только он не нашел меня на привычном месте. Он постоял немного в проходе, будто комната на этом кончалась, и араб соображал, что делать дальше, а потом повернулся к нам. Девушки почти закончили, но все равно старательно продолжали выводить узоры и не видели мужчину. Я улыбнулась мужу — он не понял. Похоже, он вообще не понимал, чего меня там так облепили и что вообще делают.

— Ты сейчас корни пустишь, — пошутила я, заставив мужа проснуться от его недоумения. — Подожди меня в комнате, я сейчас.

Так араб и ушел, а вскоре дамы засобирались и довольные своей работой кое-как пояснили, чтобы я не мочила руки. Я кивала в ответ на их слова и смотрела на причудливые узоры темно коричневого цвета. Угловатые лабиринты, завитушки и похоже какие-то надписи вызывали во мне детский восторг, и я как можно скорее хотела поделиться им с Альтаиром.

— Это смоется? — оценив работу, только и спросил муж.

— Ну, да, — неуверенно пробормотала я и принялась расспрашивать уже о его приключениях.

***

По моим отметкам мы пробыли в Египте почти три месяца. Я хотела родить в Масиафе, поэтому и рассказала Альтаиру о своих желаниях. Убедив его, что плавание я перенесу нормально, да и чувствую себя хорошо, мы стали готовиться к отъезду. Хоть араб и считал, что следует остаться ради моего здоровья, я все равно стояла на своем. Даже после того случая, когда я плюхнулась в подушки и не смогла самостоятельно встать. Ла-Ахад подумал, что я так шучу, и совсем не собирался мне помогать. Тогда я высказала все, что думаю об этом нахале, и попыталась перевалиться на бок. И это чудо, уже извиняясь, соизволило мне помочь. Правда, он все равно посмеивался, когда я была похожа на сонного медведя и кряхтя вставала с постели. Возможно, ему нравилось, что я такая тихая и милая стояла, вглядываясь в даль, и мечтательно поглаживала животик. Он быстро вырос за эти месяцы, и одеждой его было не скрыть.

Энтони, как оказалось, отлично провел время. Он где-то подрабатывал, и когда я увидела его, немного подкачавшимся и с щетиной, то не узнала нашего молодого носильщика. Парень зарабатывал деньги даже находясь у нас на службе! Я восхищенно рассказывала об этом мужу, когда мы собрались и, попрощавшись со всеми, отправились на корабль. Альтаир согласился с упорством слуги, хотя и не верил в него поначалу.

Обратно в Иерусалим мы плыли на другом корабле. Погода «расстроилась», и почти все дни мы, как заморыши, просидели в каюте. Лишь иногда выглядывало солнышко из-за мрачных туч и освещало наш путь. Когда к нам через трещины в дереве проникали лучики, мы дружно поднимались наверх. В такие дни корабль почти не качало, и люди не были пасмурные, хоть и двигались как в замедленной съемке. Считается, что дорога домой всегда быстрее, в этот раз она оказалась унылой и серой.