Страница 157 из 240
— Почему она так запущена?! — недовольно ругалась женщина, тыкая пальцем на рану, — хочешь прожить еще пару лет и умереть?! Если они у тебя еще есть.
Я начала закипать от злобы. Кто вообще эта женщина, что судит обо мне и моей судьбе с пол-оборота. Сжав кулаки до хруста костей, на первый раз я смолчала. Упреки со стороны Метит не прекратились все равно. Видя, как я держу себя из последних сил, она и не думала прерываться и продолжала обвинять меня в небрежности и безразличии к своей проблеме. Еще бы немного и я сбежала бы отсюда и больше никогда не вернулась, а еще нажаловалась бы кое-кому!
— Вечером поговорим, когда вы двое будете здесь, а сейчас одевайся, — спонтанно заявила Метит, забыв про обвинения, как, впрочем, и я, не ожидав услышать, что и от моего мужа чего-то хотят, но спросить, что именно, не успела, женщина быстро добавила, — можете ночевать тут, раз все равно не слушаете меня. Но чтоб там на глаза он мне не попадался! — и ушла, оставив меня одну в комнате.
Такое предупреждение осталось со мной в комнате после того, как негромко хлопнула дверь. Я замерла, лишь наполовину надев рубаху на себя, и задумалась. Все мои мысли и предположения свелись к тому, что, во-первых, похоже женщина знала о визите Альтаира и во-вторых, меня и его ждет занимательная беседа.
— Вот черт! — с треском нацепив на себя рубаху, выругалась я вслух. — И что это еще за вечером поговорим?!
Но, к сожалению, разузнать что-либо о планах Метит мне так и не удалось. В течение дня я так и морила себя бесчисленными вопросами в ожидании вечера, который не хотел наступать. Все так медленно тянулось, и неважно занималась ли я делом или же просто сидела у бассейна. Даже Шерити куда-то ушла выполнять приказы матери и оставила меня вместе с незнакомыми женщинами. Полдня я провела в тишине и свободе, другую половину они вели себя, как муравьи: одна подойдет, спросит, уйдет к своим докладывать. И когда пришло время идти спать, они, конечно же, уже осмелевшие и постоянно говорящие на непонятном мне языке, все не спешили отставать от меня. Я чувствовала себя не в своей тарелке, зная, что они просто ради приличия поддерживают контакт. Или же им была интересна незнакомка и ее история.
— Я как чертово пятое колесо! — шепнула я на русском.
Одна из женщин обернулась ко мне и, озадаченно посмотрев, предложила банан. Отрицательно покачав головой, я дала понять, что не буду есть, и снова нацепила маску безразличия к происходящему, так как последние несколько часов беременные дамы перебрались в мой «лагерь» и теперь дружно отсиживались рядом. Девушка, заметив, что я не особо желаю втягиваться в их дела, лишь повела плечами и снова отвернулась к другим. «Уже почти все!» — вертелось в моей голове единственное предложение до самой последней секунды терзаний. И только когда солнце исчезло, перестав отбрасывать яркие лучи к нам в комнату, и неугомонная обезьянка заснула, явилась Метит. Женщины без команды на отбой сами поспешно разошлись, оставив меня в полутемном и тихом помещении.
— Идем за мной, — поманила меня Метит, пока я лениво поднималась, чтобы тоже уйти.
Интерес вскипел так же быстро, как и исчезла женщина в проходе, поэтому я расшевелилась и догнала человека. Целый день я ждала этого решающего вечера, потому и следовала за Метит, как кошка за едой, быстро и внимательно наблюдая.
Попытавшись завести разговор, я только жалко сотрясала воздух своими стараниями, так как женщина не собиралась отвечать до тех пор, пока мы не пришли. Это была моя комната, а я даже не заметила, как проходила по знакомому пути. Альтаир уже был внутри и, встретив меня, сразу отвел к кровати.
— Предупреждаю сразу, я уже обсудила это с твоим мужем и теперь хочу поговорить непосредственно с тобой, — начала Метит, подсаживаясь ко мне. — Ты уже догадалась, о чем пойдет речь, так что начну с главного: то, что я видела сегодня утром — просто ужасно! Ты настолько позволила развиться этой заразе, что почти половина твоего тела уже поражена. Судя по тому, что ты пила какой-то, как мне рассказали, настой, я поняла лишь то, для чего он предназначался — снятие боли. Самим же лечением вы не занимались. В таком положении, твоем положении, я хочу предложить тебе помощь, если ты, конечно, хочешь увидеть, как вырастет твой ребенок. Прежнего состояния уже не вернуть. Однако, темный более здоровый участок удастся поправить… возможно, — женщина сделала паузу, а потом снова продолжила говорить, — из-за ребенка тебя нельзя нервничать, к тому же, такую боль никто не выдержит. Но я нашла выход и предложила его ему.
Альтаир утверждающе кивнул, когда я мельком глянула в его глаза. Спокойный и рассудительный взгляд встретился со мной. Как же хорошо он умел все скрывать, что далеко отличалось от моей почти явной паники. Я глубоко вздохнула и, не зная куда девать руки, просто сцепила пальцы, приготовившись выслушать решающую часть моего лечения. Теплая ладонь Альтаира коснулась моей поясницы в тот самый момент, как заговорила женщина, и я, почувствовав легкий прилив сил и, несомненно, поддержку, даже немного успокоилась.
— Мы затуманим твое сознание сильным настоем из трав. Это уменьшит риск вреда, как и для тебя, так и для ребенка. Единственное, о чем я предупреждаю, это то, что ты будешь немного не в себе. Всего пару дней, пока тело справится с отравлением. Думаю, даже помнить о тех днях ты не будешь. Вот и все, что я хотела передать тебе.
— Я буду рядом, — не успела я спросить мнения Альтаира, как он сам ответил.
— Это точно не повредит никому из нас? — положив дрожащую руку на живот, переспросила я.
— Я обещаю. И настаиваю, чтобы ты согласилась. Если сейчас не остановить это, долго тебе не прожить.
— Как же это вообще можно остановить? — с горечью произнесла я и, осознавая ситуацию, сама прижалась к мужу, который был скован из-за присутствия Метит.
— Те участи кожи, что еще поддаются исцелению, просто отделятся подобно тому, как змея сбрасывает кожу. Поначалу, тебе придется следить за телом и за раной. Поверхность станет очень нежной, правда, со временем восстановится. Зато дальше болезнь не продвинется. Думаю, — тут женщина радостно и по-матерински улыбнулась, — к рождению ребенка ты оправишься. Только одну вещь я не исправлю — белое пятно. Если не вредить ране, то все будет хорошо, и твоей жизни угрожать данная болезнь не будет. Я помогу тебе скрыть этот недостаток, а в будущем, ты научишься делать это сама. Времени думать не так много, — покачав головой, печально заключила Метит, спрятав свою приятную улыбку, — чем дольше ты тянешь, тем меньше будет эффект и сложнее перенести весь… кошмар.
Муж, наконец, обнял меня посильнее и быстро шепнул пару слов на арабском, на которые я даже не обратила внимание. Мои мысли сейчас были далеко-далеко от комнаты, где мы находились.
Что я должна была ей ответить?
Я согласилась. Настолько я была ошарашена такими последствиями бездействия и возможностью все исправить, что просто кивнула головой и даже не двинулась от Альтаира ни на дюйм, боясь, что если он меня отпустит, то те жуткие вещи, о которых я услышала, тотчас произойдут. Убеждая себя, что никому из нас это не повредит, я отсиделась в объятиях мужа, пока мне не отдали кружку со сладкой смесью, которую я должна была выпить до дна. А затем пришлось лечь, чтобы я спонтанно не потеряла сознание и не навредила себе. Продолжая сжимать ладонь мужа и мечтать о том, что все будет хорошо, я старалась отвлечь себя. В любом случае, мне грозили лишь три, может четыре года жизни, если не поправить ситуацию. Только на секунду я представила, чтобы было бы, если мы не приехали сюда и не встретили Метит. Послышался негромкий хруст — настолько сильно я держала мужа за руку и так ужасно волновалась. Ведь ни один из лекарей в Масиафе не спас бы меня. Тяжело сглотнув, я повернулась к Альтаиру и хотела было сообщить, что мне страшно, как его лицо начало плыть у меня перед глазами. Я старательно поморгала, но ничего не изменилось. Постепенно араб совсем расплылся в воздухе, точно я бредила, плавно переходя в одно сплошное нечеткое пятно, а тело превратилось в самую легкую пушинку, и я ощутила, что совсем ничего не вешу и парю над кроватью. Хоть часть меня понимала, что все это действие яда или трав, но такое чувство блаженства мне совсем не хотелось отпускать.