Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 156 из 240

Зная все о жизни ассасина и, в особенности о том, как погибли его родители, и как дальше рос мальчик, я постаралась мягко отвести мужчину от печальной темы. Нехотя он поддался.

— К тому же, рожать придется мне. С чего ты переживаешь? — хотела ободрить я мужа, но вышло только хуже.

— Я боюсь за тебя, — прижимаясь ко мне, твердо говорил араб, — боюсь потерять и очень хочу, чтобы все прошло хорошо! Тебе разве самой не страшно?

— О, ты попал, — весело произнесла я и заставила Альтаира удивленно отстраниться, — этот страх… как бы помягче-то сказать. Скажу, что это больно и жутко страшно. Еще рановато задумываться о самих родах, но меня это пугает. Каждый день я смотрю на него, маленького и беззащитного. Весь его щит — это я. И… если что-то случится со мной… Ты же понимаешь, Альтаир. Я хочу, чтобы он родился, чтобы жил. Чтобы ты был самым лучшим для него! А иногда меня посещают мысли, что я готова отдать за это жизнь. Как, впрочем, и за тебя.

Ассасин после моих слов совсем раскис. Пока я продолжала говорить о своих больше надуманных страхах, он лежал на спине и, смотря вверх, внимательно меня слушал. Я опять упомянула про высокую смертность, и теперь уже и мне стало не по себе. Уровень медицины тут ниже плинтуса, а, осознав этот факт, я тоже стушевалась и замолкла. Альтаир сам нарушил тишину, задав довольно-таки интересный вопрос:

— Можно, — араб все не отрывал взгляд от воображаемой точки на потолке, — я буду рядом?

— Правда! — обрадовалась я и подскочила на кровати, как малое дитя, — точно хочешь?! Многие мужчины теряют сознание и не выдерживают процесса.

Альтаир, наконец, обратил на взбудораженную и счастливую меня свой полный вызова взор и снова похвастался тем, что он не такой как те жалкие хлюпики, о которых я говорила. Позже он просто добавил, что хочет поддержать меня и помочь, если потребуется. Я весело хихикнула на его волонтерство, так как знала, толку от него не так уж много будет, роды не примет, о самом процессе он вообще ничего не знает. Но за поддержу я была очень рада. Уверенна, это успокоит меня и придаст духу в самый нужный момент. Поэтому договорившись, что мы найдем хорошего человека, что примет роды и все точно пройдет гладко, я опять улеглась в объятия мужа и пожелала тому спокойной ночи.

Раздражительное и требовательное покашливание означало только одно — дискуссия должна продолжаться.

— Ладно, — подтянув одеяло и открыв глаза, буркнула я, — раз сегодня тебе досталось, я еще расскажу тебе кое-что занимательное.

— Это не отменяет обещанного, — тут же встрял араб, настолько сильно у него проявился интерес к тому, о чем я говорила днем.

— Вернемся к теме родов. Знаешь, в природе есть животные, у которых рожают не женщины, а мужчины.

— Ты придумываешь, — отмахнулся араб, но я видела промелькнувший в его глазах интерес.

— Так тебе совсем не интересно, что ж… ладно, — сделала я обманный ход.

Ассасин молча несколько минут.

— Кто это? — все же не выдержал муж.

— Морские коньки, — просто и без эмоций ответила я, зная, что араб и дальше клюнет.

— Судя по названию — это рыба, — разговор выглядел так, точно мы лежали на разных кроватях и смотрели в небо.

— Угадал.

— Как это возможно? — повернувшись ко мне лицом, уже с более заинтересованной интонацией спросил араб.

Я немного пояснила ему саму суть. Кто вынашивает потомство, как выглядят животные и вообще все, что вспомнила. Без Яблока пришлось попотеть, особенно когда ассасин зацепился за представление драконов. Я говорила ему, что только частично они схожи, а Альтаир пытался менять воображаемую картинку, и только спустя тысячи попыток до него дошло, что животное маленькое и довольно-таки необычное. Пообещав, что покажу ему, как выглядят морские коньки, я быстро спрыгнула с темы животных и предложила начать исполнять обещанное. Вот теперь ассасин был послушный, как хорошо выдрессированный пес. Только я начала говорить он быстро перестал ворочаться и принялся слушать.

— Это история о человеке, который родился стариком, — начала я, вспоминая старенький и хороший фильм. — Новорожденный мог говорить, но к несчастью обладал всеми проблемами пожилых людей. С самого детства он выглядел как сморщенный листок и даже своему отцу он не нравился.

Стараясь говорить загадочно и понятно, я продолжала делиться этой удивительной историей с Альтаиром. За все время таких моих бесед муж научился не перебивать и задавать все вопросы лишь после того, как я закончу. Вот и в этот раз, когда невероятное перевоплощение из старика в младенца прекратилось на грустных словах — «он исчез», ассасин по привычке молчал. Видимо, араб ждал, что я продолжу, но, увы, загадочная история Бенджамина Баттона завершилась.

— Это все, — повторила я и глянула на мужа, предположив, что тот заснул.

Золотистые глаза продолжали блестеть в темноте от лунного света и все так же с любопытством ожидали чуда. Еще немного Альтаир поразмыслил над сказанным и уточнил, история это реальная или кто-то придумал. Я снова солгала о том, что прочла это в книге. Дальнейшие обсуждения продлились не долго — я устала за день. Поэтому выпытав все, что смог, араб положительно кивнул головой, одобрив повествование и признав, что мне опять удалось удивить его.

Уже засыпая, я добавила, что очень рада своему успеху в подобных сказках и пообещала мужу, что всегда найду для него подобные байки, если будет желание слушать. Альтаир ухватился за это обещание и взял с меня слово, прежде чем я погрузилась в сон.

***

Утром, а точнее начинающимся днем, меня пришла разбудить Метит. Она недолго барабанила в дверь, спрашивая, все ли в порядке, и, так и не дождавшись моего ответа, ворвалась в комнату вместе с суматохой всего мира. Я уже немного оклемалась, благодаря шумной женщине, но все равно, будто сонная муха, кружила по комнате от бочки с водой к еде и к кровати. Пока длился мой безумный хоровод, Метит быстро прибралась и исчезла. Я подумала, что это все, что он меня требовалось, и опять завалилась на кровать в попытках поймать неуловимые кусочки сна. Что-то необычное и интересное приснилось мне сегодня, и желание вспомнить чудный сон все не уходило. К сожалению, все мои мечтания разогнал громких хлопок двери, и, недовольно морщась, я снова поднялась.

— Можно я еще отдохну? — спросила я у женщины, которой так не терпелось пошуметь у меня в комнате.

— Я осмотрю тебя, и ты свободна.

— Осмотрите. Зачем? — натягивая одеяло на нос и совсем не желая никаких осмотров, поинтересовалась я.

— Что за глупый вопрос, — отмахнулась Метит и сама приблизилась ко мне, — разденься. И не нервничай так, ничего я тебе не сделаю, просто проверю все ли хорошо.

— Ага, конечно, — недовольно буркнула я на русском и, сама того не желая, села в постели.

«Чем быстрее она все узнает, тем скорее оставит меня в покое», — рассуждала я и совсем не торопилась снимать рубаху. Зная, что мою ненавистную рану никак не прикрыть, я даже и не пыталась хоть как-то не давать женщине видеть ту часть тела. Поэтому смело стащив одежду, я в одних спальных штанах повернулась к Метит. Как я и ожидала, женщина испуганно охнула и вскочила с постели. «Как там говорил мой учитель по математике — ч.т.д. Что и требовалось доказать», — зная, что на этом мой осмотр закончится, я отвернулась, чтобы одеться.

— Подожди! Что это ты делаешь?! — вырвав мою рубаху из рук, закричала женщина.

Отшвырнув тот несчастный кусок ткани, что служил моей одеждой, она быстро переключилась на меня и, прихватив за локоть, притащила к окну. Приказав не двигаться, Метит бегло осмотрела меня, прощупала живот и грудь и, спросив про самочувствие, заключила, что все хорошо. Но отпускать, судя по нахмуренным бровям и злющему взгляду, не спешила.