Страница 144 из 240
— Я скоро вернусь, — тут же Альтаир собрался покинуть меня, — тебя не побеспокоят.
— А что мне делать? — обернулась я к мужу, прежде чем он успел открыть дверь.
— Отдохни как следует.
Это было все, что добавил араб. Он показался мне немного раздраженным в этот момент. Возможно, тяжелая поездка тоже сказалась и на нем. Что ж, мне пришлось снова сделать так, как он и посоветовал. И как только я приготовилась к отдыху, и моя голова легла на подушку, я забылась полным умиротворения сном.
Однако утром я все равно проснулась уставшей. Голова гудела, как пчелиный улей, мышцы ни с того ни сего ныли, как будто после тяжелого физического труда, а перед глазами все плыло. Я уж подумала, что заболела или еще чего похуже, но как только немного посидела, мне стало лучше. Проснулась я очень рано, и Альтаир все еще тихо посапывал. Но стоило мне подняться за водой как ассасин тут же открыл глаза и настороженно присмотрелся. Увидев меня, он вылез из теплой постели и стал вести себя более расслабленно. Араб не торопясь подошел ко мне. Я успела взять кружку и развернуться к нему лицом, прежде чем он стал рядом. Слишком близко для того, чтобы я начала нервничать.
— Мне нравится, как лежат твои волосы по утрам, — Альтаир подцепил пальцами пару прядей и закинул их на бок, как обычно это делаю я, — такие же непослушные как хозяйка. Ты становишься чем-то диким, необычным, другим для меня по сравнению с теми женщинами, что я знаю. Я уже видел подобное… и потерял.
Я совсем не могла понять, к чему он клонит. То ли просто про необычную внешность, то ли про Адху или что-то еще. И пока я думала, ассасин продолжил.
— Все так запутанно, — вздохнул араб и, взяв меня за руку, притянул к себе, — даже Аббаса я понимаю лучше, чем свою жену. Вика, подскажи, что же мне делать?
Этот вопрос был задан как-то отстраненно и уж точно не мне. Вся его речь в большей степени будто была обращена к нему самому. Он давно не приходил ко мне, не спрашивал совета, не говорил напрямую. Все эти два месяца мы были, как только-только знакомые друзья. Ступали осторожно и старались не говорить того, о чем пожалеем или сделать что-либо неуместное. По крайней мере, я чувствовала нечто схожее. И даже сейчас, сжимая кружку в руках и находясь в объятиях ассасина, мне жутко хотелось отойти, как будто эти простые моменты близости были непристойными. Правда, они еще и немного пугали меня. Я очень медленно отходила от произошедшего и все еще опасалась мужа.
— Альтаир, у меня ноги замерзли, — пожаловалась я на холодный пол, надеясь, что меня отпустят.
Ассасин отклонил голову, заметил, что я босая и, не раздумывая ни секунды, взял меня на руки. Испустив какой-то задушенный писк, я вцепилась в плечо мужа мертвой хваткой и чуть не пролила воду из кружки. Я удерживала сосуд в стороне до тех пор, пока не дотянулась до стола и не поставила его туда. И как только моя вторая рука освободилась, шея Альтаир теперь тоже была в захвате. Высоты я не боялась, но нахождение у кого-то на руках всегда напрягало меня.
— Безоружная кидается в бой, но пугается, когда ее берут на руки, — довольно улыбаясь, констатировал ассасин, — или ты не доверяешь мне?
— Доверяю, — выпалила я.
— Тогда тебе незачем меня бояться, я прав?
— Возможно.
— Что значит, возможно? — настороженно переспросил Альтаир.
— Опусти меня, пожалуйста.
— Как пожелаешь, — фыркнул муж и положил меня на кровать, и тут же мгновенно навис над лицом. — Ну так что?
Я промолчала. Ассасин прощупал меня взглядом и так ничего не дождавшись, опустил голову, громко выдыхая, как расстроенный плохим поступком ребенка отец. Но затем мотнул головой и, вернувшись ко мне взглядом, добавил:
— Сходим в бюро, будь готова, когда я позову, — тяжело произнес он, как будто через силу, и, накинув рубаху, ушел.
Что-то мелькнуло в его глазах, когда он смотрел на меня. От этого непонятного поступка меня кинуло в дрожь, и, прикинув, что такая ерунда творится со мной уже очень долго, что-то подсказывало, что если ничего не поменять, Альтаир не выдержит. Быстрее свыкнуться с той ситуацией я не могла, хорошо, что и так не колотило, как пьяницу. Но зато я могла быстро одеться, чем и занялась, чтобы к приходу мужа быть готовой и не заставлять его ждать.
Зря старалась. Альтаир пришел настолько поздно, что я почти заснула, скромно устроившись на кровати. Уже лениво я поднялась, поправила одежду и снова принялась ожидать, пока ассасин оденется сам. В этот раз он взял форму, которую прикрыл накидкой. Несмотря на обычную поездку, меч и сабля все так же были при нем, как и скрытый клинок. Когда он закончил с закреплением оружия, мы отправились в бюро.
Всю дорогу меня мучил вопрос: зачем же мы туда идем? Во всяком случаем, мне-то зачем? Ведь если у Альтаира и были, как он выразился, дела, то причем тут я? Малика видеть мне особо не хотелось. Насчет Кати — не хотелось, чтобы она видела меня в таком состоянии. Продолжая размышлять, я все-таки пришла к выводу, что просто оставить меня там одну он не решился, поэтому и взял с собой. Потому, волей-неволей, я оказалась в бюро сегодня. Аль-Саиф встретил нас стандартным приветствием. Правда, он все же оторвался от работы, чтобы не наглеть в глазах его мастера. Думаю, это было не только уважение, но и простая дружба, так как после того, как карты были отложены в сторону, Малик указал нам на стулья и всем своим видом намекал, что готов поболтать. Я только собиралась сесть, как, наконец, внимание уделили и мне.
— Подожди меня у фонтана. На подушках тебе будет удобнее, — тихо шепнул мне Альтаир.
Я кивнула и направилась в другую часть бюро с единственным вопросом: «Какого черта это было!» Ладно, если б он не взял меня, предупредив сидеть тихо. Так сейчас он просит не лезть в их беседу. Меня это задело, да настолько, что я озлобленно пнула подушку и плюхнулась на ковер. Не желая ни с кем общаться, я натянула капюшон и прислонилась спиной к стене. Ветер понемногу приносил мне свежего воздуха, и это успокаивающе подействовало на меня. Я глубоко вздохнула, улавливая обрывки фраз на арабском. Если б они говорили чуть громче, то возможно я бы поняла часть разговора. Язык успешно усваивался, так как я постоянно находилась в среде его обитания, к тому же Альтаир довольно усердно требовал от меня помнить то, что я учила. Еще годик, может два, и, думаю, я буду довольно неплохо выражать свои мысли на арабском. По крайней мере, перестану обращаться к мужу как к женщине. Его аж передергивает от этого.
Скрип двери был едва слышим, но из-за того что арабы притихли, звук дошел и до меня. Снова какие-то переговоры. Я устало зевнула, зная, что меня ничего не касается. Только мои глаза закрылись, как меня внезапно окликнули:
— Вика! — звучало довольно радостно.
От громкого, как мне показалось, обращения я выпрямилась и непроизвольно дернула плечами вверх, словно меня поймали за кражей. Однако как только я узнала подругу в лицо, так сразу и расслабилась. Катя была с ребенком на руках, и я незаметно для себя положила ладони на свой небольшой животик.
— Как вовремя я заглянула в бюро, — поделилась своей мыслью подруга и села рядом со мной. — Ну что, как тебе жизнь будущей мамы?
Я ничего не ответила. Сначала просто не знала, что сказать, а затем не захотела даже и думать над ответом. «Как жизнь? Не очень». И я снова оперлась на стену, закрывая глаза.
— Эй, что это с тобой?
— Все хорошо, — бросила я, стараясь закончить разговор.
— Ты какая-то странная. Произошло что-то? Мне же можно рассказать, — настаивала подруга, и я убито добавила: