Страница 122 из 240
Для меня все тянулось очень долго, как последние пять минут перед звонком последнего урока. Бред, сумасшествие, крики - все навалилось на меня, как свинцовое одеяло. А невозможность хоть как-то помочь, облегчить страдание, душила изнутри. И только детский крик, перебиваемый плачем, позволил мне вынырнуть из безумия. Я, не веря своим, ушам обернулась. Лишь маленькое дитя ревело на всю комнату, таким резким и отдающим по ушам голосом. Все остальные молчали, а мне вообще казалось, что время замерло.
- Катя, получилось! - дошло, наконец, до меня и я вернулась к девушке, - ты роди…
И я только сейчас увидела, что мою руку больше не сжимали, что подруга не стонала. Девушка больше не шептала невнятный бред, а лишь тихо лежала.
- Катя, Катя! - потрясла я ее за плечо. - Эй, кто-нибудь! Это нормально?!
Я подорвалась на ноги, не зная, что и делать. Теперь я не просто боялась, я была в такой дикой панике, что и не заметила, как мне всучили уже чистого и запеленованного ребенка и начали насильно вести из комнаты.
- Что происходит?! Что с ней?! - мой голос срывался, переходя от крика на хрип, но я все же отступала к двери, - что не так?!
- Жди за дверью, - лишь серьезно приказала Кристина, прерывая мою истерику, и хлопнула дверью.
Я так и осталась стоять в оцепенении перед комнатой с ребенком на руках и с полной неразберихой в голове. Но услышав голоса, которые словно считали, поняла, что все пошло совсем не так. Что мои начальные догадки были правдой. Я понимала, что происходит за дверью, уже точно знала, для чего этот счет, но продолжала упорно отрицать все факты. “Непрямой массаж сердца… Не может быть!”
Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до стены и сползти по ней. Положив ребенка на колени, придерживая при этом руками, я тупо начала плакать. Медленно и тихо. Шок все еще не давал мне выплеснуть все эмоции наружу. Как только голоса за дверью стихли, я на секунду перестала дышать. “Нет!”
- Нет! - заорала я на коридор и меня словно освободили от оков. - Нет!
Я подхватила ребенка и, прижав его к себе, тихо скулила. Не хотелось даже и думать, ничего не хотелось. Я просто была на грани.
Какое-то движение у противоположной стены заставило меня поднять голову. Малик чуть ли не сливался с белым камнем. От его загара ничего и не осталось. Я еще ни разу не видела таких бледных людей, не считая себя, конечно. Но это ничего не меняло. Тут же вспомнился один вечер, та ночь, из-за которой теперь появился этот ребенок и…
- Не подходи! - рявкнула я даи, который неуверенно попытался рассмотреть ребенка.
Я увидела, что он смотрит на него, и прикрыла рукой, не давая даже и шанса отцу взглянуть на младенца.
- Ели ты хоть на шаг приблизишься, я не стану сдерживаться! - сквозь слезы предупредила я, виня во всем Малика, - это ты виноват! Ты виноват!
Малик ошалело смотрел на меня. Как-то даже больше потерянно, испуганно, словно он винил себя в произошедшем и в тоже время не мог прийти в себя от того, что перед ним его ребенок. Араба словно на части разрывало, будто он не мог определить, что он чувствует сейчас. Полная мешанина эмоций.
Меня тоже накатило по полной. И если бы не Альтаир я, наверное, не удержалась бы и попыталась задушить Малика. Я была так зла. Глупо начиная ненавидеть даи, зная, что мне просто надо на ком-то сорваться. И Аль-Саиф зря здесь оказался. Но уверенный и притом тихий голос заставил меня отвлечься от ненавистного человека:
- Вика, успокойся, - Альтаир опустился ко мне и, повернув мое лицо, требовал внимания, - что произошло?
- Она… - удалось выдавить мне.
И снова слезы. Уже без гнева, просто от боли и неведения. Я продолжала смотреть на Ла-Ахада и крепче прижимать ребенка к себе. Араб отпустил меня и, сняв капюшон, сел рядом.
- Он - отец, - мягко произнес ассасин. - Он имеет право.
Я же, ослабив мертвую хватку, словно очнулась. Меня неожиданно перемкнуло. “А ведь верно. Если Катя умрет, то ребенок будет принадлежать Малику, я ничего не смогу изменить. Не в этом мире!” Во мне проснулась жалость и понимание к этому человеку. Нет, я не забыла, что сделал Малик, но взгляд Альтаира заставил меня разумно думать. Ассасин непонятным образом подействовал на меня. И в его глазах я не нашла ни страха, ни паники. Ла-Ахад как никогда был необходим мне со своим хладнокровием. Которое и вывело меня из ненормального, взбешенного состояния.
- Ты знаешь, что делать, - все также настойчиво говорил араб, вытирая слезы с моей щеки.
Я кивнула и глубоко вздохнув, поднялась.
- Ладно, - выдохнула я и решительно шагнула навстречу Малику.
Аль-Саиф напряженно смотрел, но не отступил. Лишь его правая рука незаметно потянулась вперед.
- Уронишь его, точно прирежу! - уже более спокойно пригрозила я, пристраивая малыша у Малика на руке.
Даи даже не огрызнулся. Как-то несмело он смотрел на ребенка, как будто не верил своим глазам. А потом, прислонившись к стене, медленно сел. Оставив ребенка отцу, я немедленно повернулась к Альтаиру и набросилась на него, крепко обнимая.
- Я не хочу, - снова начиная плакать, произнесла я и уткнулась лицом в одежду араба, словно пытаясь спрятаться от мира, - не хочу!
Альтаир лишь гладил меня по спине, и что-то говорил на арабском. “Дубина, я же не знаю вашего языка!” - потихоньку успокаиваясь, думала я. И громко сбивчиво выдохнув, я отпустила ассасина. И только он попытался что-то спросить, как дверь открылась, и перед нами показалось белое, как мел, лицо Кристины.
- Все, - устлало произнесла женщина, и у меня замерло сердце, - спасли.
Пока до меня дошло, что все закончилось и подруга жива, Малик успел подойти к нам и почти зашел в комнату, как я его остановила.
- Ребенок, - вытирая слезы, пролепетала я, - у нас на родине принято отдавать ребенка матери. Ты…
- Хорошо, - тихо произнес Малик и направился к кровати.
Я тоже хотела зайти, но Альтаир попросил меня выйти ненадолго. И мы спустились на первый этаж.
- Ты что-то хотел? - без сил спросила я, останавливаясь на дворике у лавки.
- Да, - помедлив с ответом, произнес араб.
Он помялся немного, огляделся по сторонам, провожая взглядом последнего прохожего, и снял капюшон.
- Что-то не так? - попыталась я спросить, но меня остановили.
- Молчи. Просто послушай, - попросил Ла-Ахад и взял меня за руки.
- Альтаир…
- Вика, ни слова. Я… - запнулся ассасин и громко сглотнув, продолжил, - ты станешь моей женой?
“Женой?” - эхом разносилось у меня в голове. Я замерла, перестав дышать, моргать и даже думать. Альтаир же не опускал взгляд и упрямо смотрел мне в глаза.
Эта неловкая пауза длилась слишком долго, и я все не могла родить это долбанное “да!” Но надо отдать должное Ла-Ахаду, он и не шевельнулся, а терпеливо ждал моего решения.
- Если это шутка такая, то…
- Похоже, что я шучу, - тут же на полном серьезе перебил меня ассасин.
- Нет. То есть, да. Ну… Черт! - запуталась я с ответом. - Я согласна.
Альтаир, заслышав это, улыбнулся. Его глаза снова заблестели, а от усталости, накопившейся за день, не осталось и следа. Ассасин мгновенно взял меня на руки, я только успела взвизгнуть и вцепиться как кошка в его одежду.
- Теперь никуда ты от меня не денешься, - властно пригрозил араб.
- И не собиралась.
========== Глава 27: Шаги ==========
Наша жизнь - это выбор. И неважно какой: верный, ложный, глупый, необходимый или же наоборот ненужный. Мы всегда выбираем, решаем, как поступить правильнее, и двигаемся вперед, даже если кажется, что стоим на месте. С каждым принятым решением человек растет, меняется и в итоге становится таким, каким сам себя сделал. Ограничивает себя он в чем-то или же нет, уже не имеет смысла. Люди сталкиваются с выбором. Это необходимо, это часть нас самих.