Страница 87 из 152
Глава 23
Об эльфийском разводе и прочих поводах для радости
По моей команде! Дружный облегченный вздох!
(Пингвины Мадагаскара)
На следующий день Дженни опять было неловко лезть к людям со своими разговорами. Да и в целом она решила сначала посоветоваться с Василисой, не зря же она Премудрая. Наверняка сможет что-то толковое посоветовать.
А потом как-то так получилось, что Аллочка пересчитала яблоки, уточнила сроки годности этих яблок сначала у Бабы Яги, а потом и специально отловленного Миррет неведомого божка. Узнала, что каждое продляет жизнь где-то лет на десять-двадцать, смотря в каком возрасте начнешь принимать, а чем раньше, тем действует дольше. В сушеном виде этот срок сразу сокращался вдвое. Но яблок было много, да и к тому времени эльфийский правитель с его женой могли осточертеть друг другу настолько, что предпочли бы прыгнуть с ближайшей скалы и завершить этим семейные мучения. Ага, и прыгали бы нежно взявшись за ручки, как сказал волк. Который, кстати, не менее нежно держал за ручку Аллочку, а она делала вид, что настолько увлечена расчетами, что никаких обаятельных мужчин рядом с собой не замечает.
В общем, пересчитав яблоки, попытав Яй-Каая и местами выяснив отношения, компания дружной толпой решила ехать к эльфам и требовать развод для Аллочки. Даже Яга с Василисой поехали из любопытства. А в последний момент, когда заморенный расспросами бог вывел их из сада, попрощался, поцеловав напоследок ручку Василисе и исчез, а вместо него наконец появилась машина волка и все стали рассаживаться, в салон проскользнул Мурзик и нагло забрался на руки Миррет, каким-то необъяснимым образом опознав в ней котолюбку. Еще и мурлыкать стал басовито, что по словам Яги водилось за ним крайне редко.
Аллочка сидела рядом с Миррет, такая мрачная, будто не разводиться ехала, а на собственную казнь. Чем и привлекла внимание блондинки.
— Что-то не так? — тихонько спросила Миррет.
— Мне неловко, — призналась эльфийка. — А мне не нравится, когда мне неловко. И кажется, что Пресветлый Айтанэль надо мной посмеется и скажет, что яблоки ему уже не нужны. У него там вообще война с Эрландом намечается и мириться они не намерены.
— Мандраж, — сказал Луи, сидящий с другой стороны от Миррет.
— О, я знаю что поможет! — радостно воскликнула блондинка и потянулась к лежащей у ног сумке, едва не свалившись на пол.
В сумке Миррет рылась долго, под руку все время попадалось что-то не то. А потом радостно пискнула и протянула Аллочке флягу.
— Что это? — удивленно спросила эльфийка.
— Вишневая наливка по рецепту бабушки Луи. Придает храбрости, уменьшает тревожность и вообще вкусная.
Аллочка хмыкнула, но флягу открыла и отпила из нее. Хмыкнув еще раз и подумав о чем-то высокоинтеллектуальном, если судить по выражению лица, лесная дева отпила еще, еще и еще. А когда Миррет опомнилась и отобрала наливку, фляга была почти пуста. Зато у Аллочки раскраснелись щеки, взгляд стал отчаянно смелым и насмешливым, а нога начала нетерпеливо притопывать.
— Бедный эльфячий правитель, — пробормотал опытный Финист, видя такое дело.
Но на него никто не обратил внимания, все были заняты своими делами. Василиса и Яга о чем-то шептались. Бодя чуть ли не по капле выливал на голову воду из кувшина. Окончательно спятивший не то от любви, не то из-за древней магии эльф, смотрел в оттопыренный карман с лягушкой и странновато улыбался. Волк, прищурившись и обаятельно улыбаясь, смотрел на Аллочку. Дженни думала о предстоящем разговоре с мудрой Василисой. Миррет и Луи, прижавшись друг к другу плечами, пытались отыскать в сумке запропастившиеся крылатые сандалии, которые могли в любой момент пригодиться. А Мурзик делал вид, что спит и подглядывал за некромантом и богининой дочкой, едва-едва приоткрыв правый глаз.
А трехголовый пес, обозванный Финистом Горынычем, о котором все как-то успели забыть и не заметили куда он делся, лежал себе тихонько под скамейкой и счастливо жмурил глаза. Охрана сада, если честно, ему успела осточертеть. А тут путешествие, да еще и не пешком. Есть чему радоваться.
Машина, скользящая в нескольких сантиметрах над землей, появляющаяся буквально из ниоткуда, причем, прямо в зале приемов, оказалась для эльфов в новинку. Нет, падать в обмороки и разбегаться они не стали, хотя некоторым, особенно тощему как скелет и обряженному в черную хламиду, стоило. Перед тощим машина едва успела остановиться.
Потом дверца странного транспортного средства распахнулась и перед изумленной публикой предстала Аладриэль — все такая же прекрасная, хотя и коротковато, как для эльфийки стриженая. Еще Аллочка была не шибко аккуратно причесана, одета в мужской костюм явно не эльфийского кроя, а в руках держала корзину с яблоками и револьвер.
— Так, — мрачно сказала она, обведя публику взглядом и любимым кольтом.
Публика понятливо расступилась, освобождая путь к правителю, сидевшему на возвышении в кресле.
Аладриэль хихикнула, гордо вскинула голову и пошла, на ходу напевая похабную песенку про пастушка, пастушку и сеновал.