Страница 41 из 152
Озерный водяной, правда, никаких ловушек не устраивал, а русалок давно разогнал с помощью служанок-зомби, из-за чего, собственно, и заскучал по женскому полу настолько, чтобы заняться его похищением, но болотный об этом не знал. И, следуя собственному принятому решению, полез в окно.
В общем, с геометрией Бодя никогда не дружил, он даже не знал о ее существовании. Поэтому высчитать заранее, а пролезет ли в овальное окно сложная фигура типа «водяной родившийся из коряги», он не смог. А фигура взяла и не пролезла. Причем, как это часто бывает, на самом интересном месте — когда верхняя часть перевешивала вниз и в помещение, а нижняя задорно торчала вверх и наружу.
— Ах ты ж бесхвостый головастик, — обозвал Бодя родственника, наверняка специально придумавшего такие окна, схватился руками-ветвями за стены и поднатужился.
Потом еще раз поднатужился.
И еще раз.
А потом стена не выдержала и рухнула внутрь дома вместе с гостем.
— Жабья икра, порченная, — высказался по этому поводу водяной, выползая из-под обломков.
Похитителя чужих жен ему хотелось наказать. Очень сильно, чтобы навсегда зарекся как похищать жен, так и строить дома с узкими окнами и непрочными стенами. То, что если бы стена была прочной, он бы так и продолжал висеть нижней частью наружу и вверх, Бодю ни капельки не смущало, ведь если бы окно изначально было достаточно большим, он бы в нем не застрял.
— Я иду, — сказал сам себе водяной и действительно пошел. Именно туда, куда хотел попасть — к дальнему родственнику, озерному водяному.
О том, что Аллочки там может и не быть, Бодя не подумал. А того, что ненормальный родственник будет ползать на коленях перед явно давно умершей и протухшей девицей, предлагая ей полюбоваться чудесной жемчужиной в раковине, даже предположить не мог.
— О, дивная и несравненная! — надрывался несчастный.
Девица деревянно шагала вперед, на ходу метя перед собой мелкий мусор, как-то попавший в дом.
— О, прекрасная царица морей! — продолжал орать озерный водяной.
Бодя от неожиданности даже отступил на шаг. Если царица такая, то какие там моря?
— О, услада моих ушей! — продолжал стенания ненормальный.
Бодя присмотрелся и понял, что странный головной убор, сверкавший на голове дальнего родственника, на самом деле погнутая, но начищенная медная чаша. Правда, зачем этот болван напялил ее на себя, причем закрыв ею глаза, и представить боялся. Неужели настолько не хотел смотреть на свою дивную морскую царицу?
А чужая жена ему тогда зачем?
Бодя окончательно запутался и решил, что пора все выяснить. Он подкрался к дальнему родственнику, схватил его в охапку всеми руками-ветками и хорошенько тряхнул.
— Где моя жена?! — грозно спросил он у вырывающегося похитителя.
— Точно, жена! — неподдельно обрадовался озерный водяной и ужом извернувшись к предмету своей страсти, торжественно сказал: — Прекрасная, будь моей женой! Вместе мы построим царство и взрастим потомков.
Прекрасная столь заманчивое предложение проигнорировала, продолжая упорно подметать коридор. У нее было заданное при создании расписание, по которому она ежедневно, сразу после обеда, должна заниматься уборкой. А разговоров с хозяином и тем паче замужества в ее расписании не было. Некроманту как-то не пришло в голову внести в него столь странные вещи.
Вторым до дома озерного водяного добрался папа-эльф. Водная магия всегда ему давалась неплохо, хотя он этого и стеснялся. Настоящие эльфы должны ведь управлять землей, растениями, иногда животными. А вода… А вода — это признак того, что где-то в роду затесался то ли человеческий маг, то ли какой-то элементаль, решивший обрести физическое тело, то ли еще какая-то пакость. А о подобных предках Аркалелю известно не было. А значит, какая-то из его бабушек-прабабушек мало того, что изменяла мужу, так еще и чужого ребенка ему родила.
Эльф опустился на дно, прошел сквозь невидимую преграду, отделявшую пузырь с воздухом от воды, и тяжко вздохнул. О предках ему думать не хотелось, хотя такие предки могли объяснить что угодно, даже несносный нрав Аладриэль. Эльфийские девы ведь все поголовно тихие, скромные и терпеливые, это потом они вырастают в интриганок и чуть ли не богинь. А его дочь ни терпением не отличалась, ни скромностью, а тихой она не была даже в детстве. Еще с пеленок орала так, что все соседи предпочли переехать на то время, пока в ее голове не появится немного мозгов и она свое недовольство начнет выражать как-то иначе.
— О, дочь моя, — прошептал несчастный отец и пошел эту дочь разыскивать.
Обрушенную стену он не заметил, потому что шел с другой стороны. Зато Аллочку, с пыхтением ковыряющую спинку трона, нашел быстро. Чем там она занимается, эльф сразу не понял. А потом и опомниться не успел, как стал помогать дочери получать компенсацию за похищение. Хотя спроси кто, зачем он это делает, Аркалель вряд ли бы ответил. Да и камень был так себе.
Волк, как умный человек и оборотень, первым делом решил обойти странное строение по кругу. Разведать обстановку, понюхать чем пахнет магия, поподглядывать за обитателями. Правда, далеко он не ушел, остановился перед разрушенной стеной и подвис, пытаясь понять, к чему бы это. Там его и догнало трио Миррет, Луи и лягушка.