Страница 12 из 13
Дар перечитал лозунг несколько раз, задумчиво улыбнулся и медленно поднялся по лестнице.
Совет коалиций располагался в креслах с широкими спинками и длинными треугольными подлокотниками: три сидения по углам и еще одно в центре. Причем между заградительным парапетом и зоной управления было не меньше двадцати шагов, поэтому Дару пришлось напрячь зрение, чтобы получше рассмотреть скрытые в полумраке лица.
Упершись в металлический ограничитель, странник снял шляпу, слегка приклонил голову и замер в ожидании. Уроки этикета сработали сами собой, на автомате. Но, судя по их реакции, а вернее полному ее отсутствию, представителям совета было плевать на хорошие манеры.
Дар расценил это жест по-своему и, двинувшись чуть вбок, обошел заграждение и оказался в паре шагов от ближайшего кресла. Теперь он без труда смог различить, старое, сморщенное, словно финик, лицо представителя коалиции.
Повадки и впрямь, как у крота, - отметил про себя Дар.
- Отойди подальше, чужак. От тебя слишком сильно воняет поверхностью, - предупредил рыжий.
Странник не стал спорить и сделал два шага назад.
Желтые глаза хищно блеснули в ночи, и мгновенно растворились на бледном лице – видимо, он просто опустил веки, погрузившись в привычную темноту.
Дар напряг зрение. Но как он не пытался, смог рассмотреть лишь пышные седые волосы, напоминающие осиное гнездо, вытянутое лицо и острые скулы. Странно, но даже в момент разговора, ее надменное лицо оставалось неподвижным. Даже тонкие губы и те казались нарисованными, будто у куклы-чревовещательницы.
Но строгий жест рыжего – вздернутая рука с двумя пальцами, средним и указательным, - заставил странника замолчать.
Странник коротко кивнул, едва сдерживая подкативший к горлу гнев.
Взяв себя в руки, странник немного успокоился и произнес:
Напряженные лица заскрежетали от недовольства. Кажется, они даже успели обменяться раздраженными взглядами.
Седая борода, густые брови и всего один глаз. Второй был скрыт темной повязкой. На представителе совета был одет старый, выцветший комбинезон звездного поселенца. Видимо, достался от какого-то очень-очень далекого предка.
На этот раз реакции не последовало. Слишком уж туманным было его замечание. К тому же странник не спешил с объяснениями. В переговорах, как и в театральной постановке – главное вовремя выдержать паузу.
Стало быть, наживку заглотили.
- Вы услышите предназначенные вам слова, - осторожно начал Дар. – Но для начала, ответьте, какой ваш самый главный страх?
Вот так вот просто, одним коротким вопросом, словно иглой в яблоко, - мысленно порадовался странник.
- Я просто хочу узнать: насколько ценна для вас Черепаха? От какой именно опасности она вас оберегает?
По всей видимости, второй вопрос Дара тоже достиг нужного результата.
- Это было бы слишком просто. Поэтому я предлагаю торг.
- Один товар в обмен на другой, - пояснил странник. – В данном случае я имею в виду разговор.
- По-моему, понапрасну теряем время.
- Не о том речь.
- И не поймете. Мне нужно поговорить с Суховеем.
Странник замер в ожидании. Не став напрягать слух, он просто стоял на месте и ждал решение совета. Впрочем, выбор был известен ему заранее. Поступки землероев были слишком предсказуемы. Потому что их действиями руководил исключительно страх. И все вокруг было подчиненно этому мерзкому идолу.
- За сведения касающиеся нашей безопасности мы готовы оказать тебе подобную услугу. Но в данном случае, твоя просьба бесполезна.
- Причина в отсутствии толкователя. - На этот раз разговор продолжила последняя представительница совета. Та, что не проронила до этого ни слова.
- Ее звали Учидой. Славная была особь, полная сил и желания трудиться на благо нашей общины. Она понимала хранителя с полуслова. Верно толковала его знаки, жестикуляцию, намеки и даже в молчании угадывала смысл послания, - рассказчица сделала паузу. - Лишь ее он пускал к себе в жилище. Но это длилось недолго. Пять, может быть три временных отрезков. А потом она подхватила хворь. Сгорела практически за десять оборотов стрелы. – Странник заметил, как голова девушки слегка повернулась в сторону старых часов. Разбитый циферблат напоминал некий огрызок, стрелка скользила вдоль окружности, а затем проваливалась в пропасть между цифрами три и четыре, и вновь выныривали на поверхность у девятки.
Впрочем, рассуждать о будущем землероев было по меньшей мере бессмысленно.
- Ты, видимо, держишь нас за полных глупцов, - недовольно поморщился Рыжий. – Конечно, пробовали, да все без толку. Его изъяснения слишком сложны для понимания. Шелест ветра, подергивания пальцев да звуки указателей.
- Да. Так мы называем клочки тряпок на кривых палках, которые он натаскал с Косого бархана. Когда дует ветер, по его убежищу разносится шелест, такой тихий тук-тук-тук. И покровитель начинает поигрывать пальцами. Вот, поди угадай, что он хочет сказать. Учида знала, а больше никто. Такие вот дела.
- Думаю, мы найдем с ним общий язык, - наконец объявил Дар.
- В чем же загвоздка? – поинтересовался Дар.
- Во мне?
- Что?
- Не имею привычки пустословить, - сухо откликнулся странник.
- Всенепременно.
Самая юная представительница коалиции медленно покинула свое место и, прошелестев полами длинной одежды, скользнула между двух громадных кресел. Через секунду она оказалась рядом с Даром.
- Что приуныл, странник? Неужели тебе расхотелось делиться своими секретами? – слегка воодушевился Рыжий.
- Начинай говорить, - попросил женский голос, легкий как прибрежная волна. – А я почую, обман это или истина.
Но странник продолжал упрямо молчать.
- Я не ярмарочный зазывала! – внезапно рявкнул Дар. – Подвергнуть мои слова сомнению, значит оскорбить мой род! До самого последнего предка!
Жалкие землерои – они умели хитрить, выкручиваться, а еще закапываться свои опасения в сырые норы, но реагировать на грубую силу, они были не в состоянии.
Растерянные взгляды внезапно обрели твердость. Видимо даже трусам порой надоедает трястись, забившись в темный угол.
- Вот как? Ну что ж, хорошо, - с непонятной легкостью согласился Дар. – Так тому и быть.
- Мои мысли – твои мысли, милости прошу. Но запомни: мой язык не произнесет ни слова.
Дар прошептал тихо, но уверенно:
И не дожидаясь согласия, резко прижал ее к себе, так чтобы она ощутила его твердое, словно камень тело. Видящая напряглась и вздрогнула, когда на нее навалился тяжелый запах пыльной дороги. Тысячи оттенков, полутонов, случайных мазков бесконечного тракта – весь путь, что преодолел странник за долгие десять лет. Встречи, расставания, разговоры и недомолвки, но главное – смерть. Яркие картинки, обрывки и совсем четкие образы – все разом навалилось на нее непосильным грузом. Боль и страх, ненависть и сострадание – весь калейдоскоп чувств бессовестно ворвался к ней в голову, навел там сущий беспорядок. И тут же бесследно исчез, оставив после себя лишь невыносимую обреченность.