Страница 22 из 42
— Я постараюсь этим не злоупотреблять, — слабо улыбнулся я.
Чувствовалась та самоотверженность с их стороны, что присуща членам одной стаи. Таков уклад внутри кланов, основанный на понимании каждым членом личной ответственности, чувствах преданности и верности, а также на сознательности и готовности, ради которых приносятся в жертву личные интересы, во благо членов правящей семьи, вплоть до готовности сознательно пожертвовать собственной жизнью ради защиты или спасения их жизней. Такая преданность наследникам объяснялась тем, что в будущем они возглавляли стаи, а значит, могли припомнить неподдержавшим их старую обиду, травя или вообще выгнав из стаи. Но опять же родовой наследник стаи с рождения предан ей и будет оберегать и заботиться о ее членах, как обладатель самых могущественных сил в своем клане. А если что-то с ним случится, на его место может прийти другой. Стая не может быть без главы. И нет никакой гарантии, что пришлый будет любить и оберегать стаю, как родную. В таких случаях не раз бывало, что происходило слияние стай или формирование новой стаи.
Меньше всего хотелось, чтобы они жертвовали ради меня или как-то пострадали. С самого детства мне разъясняли, что каждый в стае готов отдать за меня жизнь, поэтому я не должен лишний раз подвергать себя опасности. И я всегда это помнил, начиная шалить, и избегал ситуаций, которые заставили бы других волноваться за меня.
Фактически, ребят приставили ко мне, чтобы они оберегали меня, и если что-то будет угрожать, они пожертвуют собой.
— Не более дозволенного, — подмигнул Норт.
— Черт, — ругнулся я, вспомнил Аришу, — я чуть не набросился на нее.
— На кого? — уточнил Иллар.
— На Аришу, — вздохнул я. — Она меня так вывела из себя, что захотелось растерзать ее.
— Думаешь, она кому-нибудь пожалуется? — Норт смотрел на меня с прищуром, сидя на полу, облокотившись на кровать и скрестив ноги.
— Я ее и пальцем не тронул, — возмутился я. — А она меня обозвала по-всякому: выродком, безродным, недостойным находится рядом с ней…
Я сидел, разглядывая свои руки, которые разбил из-за нее, стараясь забыть слова, что только произнес, ибо они снова подняли волну возмущения моей звериной сущности.
— Не стоит из-за этого волноваться, — попытался подбодрить меня Иллар. — Это она не заслуживала находиться рядом с тобой. Просто стерва лохматая, вот и все. Потом еще прощение будет просить.
— Легко сказать, — вздохнул я, почесав затылок обеими руками, словно это поможет забыть все.
— У меня предложение, — вдруг заявил Норт.
Я с Илларом вопросительно уставились на него.
— Давайте перекусим, — с улыбкой озвучил он свое предложение.
И не дожидаясь нашего ответа, он поднялся на ноги и направился к холодильнику. Норт был в своем репертуаре: какие бы проблемы не одолевали, лишний раз перекусить он не откажется. Прожорливый волчара. Это невольно вызвало улыбку.
— Прекрасная идея, — поддержал его Иллар, тоже поднимаясь на ноги. — Я чайник включу. Рэйм, — он слегка похлопал меня по плечу, — лучший способ забыть о плохом: скушать что-то вкусненькое.
Он с мечтательным видом, пританцовывая, направился к кухонному уголку. Отбросив все, я решительно присоединился к ним.
***
Утром следующего дня парни уговорили меня пойти на занятия. И в их сопровождении я отправился в учебный корпус. Мы не стремились, как обычно, прийти пораньше до начала занятия, а специально явились уже после звонка, чтобы избежать нежеланных встреч и оказаться в аудитории в присутствии преподавателя.
Нельзя мне было больше ввязываться в драки. Это действовало против меня, и парни это понимали, вот и старались всячески уберечь меня от этого.
— Опаздываете, — сделал нам замечание преподаватель и указал, что мы можем пройти на свои места.
В это раз я не стал садиться на прежнее место, а прошел вместе с Илларом и Нортом к последним рядам. Свободных парт хватало. Последние годы обучающихся становилось все меньше. Аудитории были рассчитаны на тридцать студентов в группах, а нас было всего двадцать. И всегда оставались незанятые места, обычно на задних рядах. Вот и я занял одну из таких парт в дальнем уголке у окна. Наверное, стоило так же поступить вчера. Но что было, то прошло.