Страница 156 из 320
Я знала - он слышит меня, мои мысли и будет приходить, пока я его жду.
В ту ночь я спала и видела сны - веселые и яркие, впервые после своего злополучного дня рождения. Воспоминания о недавних событиях не тревожили меня и, проснувшись, даже порадовала Вадима зрелищем собственноручно приготовленного походного завтрака. Он никак не прокомментировал мою возню на нашей полевой кухне, может быть, не веря своим глазам, а может, боясь спугнуть эту первую несмелую инициативу, возвращение к обычной, реальной стороне жизни.
Глядя на эти улучшения, на мое неподдельное хорошее настроение, учитель начал оставлять меня одну практически без колебаний. Каждый раз, когда он уходил за свежей водой к ручью, мы с Ярославом продолжали наши беседы, почти как в старые добрые времена.
- Скажи, на что похож твой дом сейчас? – спрашивал я у него в то время, как волна с тихим шорохом набегала на берег, едва касаясь наших ступней.
- У меня нет дома в привычном понимании, Лекс. Он мне и не нужен. Когда у тебя есть всё – ты больше не обращаешь внимания на мелочи.
- А то, что устроили здесь твои родственники – все эти похороны, могила, посмертная надпись… Кстати, ты видел свою могилу?
- Ну-у, знаешь… Это еще не самое худшее из того, что они могли сделать. Хорошо, что они такие неприспособленные к земной жизни и у них всегда проблемы с деньгами. А то бы еще отгрохали мне какой-нибудь помпезный памятник с жуткими статуями. Вот это было бы слишком! Нет, ну ты можешь это представить? Памятник - мне!
Я негромко засмеялась – именно такую реакцию Ярослава я и ожидала.
- Что смешного, птичка? – внезапно донесся до меня голос Вадима, который раньше обычного вернулся со свежей водой прямо к палаткам, так что я не сразу поняла, что он уже здесь. – Морские нимфы и дельфины передают тебе привет ультразвуком? Не иначе ты там с кем-то общаешься, вот единственная причина твоего загадочного вида.
- Вадим как всегда, - широко и будто бы ностальгически улыбаясь, добавил Ярослав. – В своем стиле. Ты знаешь, мне так стыдно, что я причинил ему боль своим поступком. Видишь, я не успел еще избавиться от всех земных привычек. Мне на самом деле стыдно, хотя стыд - уж точно не мое словечко. Понимаешь, я хотел только немного ускорить события, а теперь вижу, что будто бы выбил почву у него из-под ног. Показал ему, что он не хозяин жизни. И что многие вещи будут случаться помимо его желания, несмотря на все усилия.
- Он сказал, что никогда тебе этого не простит. На твоих похоронах сказал, – ответила я, вспоминая недавние слова учителя.
- Ой, да ладно тебе, Лекс! - фыркнул Яр. - Можешь мне поверить, такие понятия как «никогда» и «всегда» - такая шелуха, пыль, немного дунул - и всё, нет их, они разлетелись. Все меняется. Вот и Вадим простит меня. Не сейчас, конечно, а когда придет время. Мне просто жаль, что первым камешком, о который он споткнулся, был именно я. Когда-нибудь он ушибется о другой, посерьезнее. И очень больно ушибется.
- Я не думаю, что все так уж мрачно, – не до конца понимая, о чем говорит Яр, возразила я. - Да, он был расстроен, поверив, что тебя больше нет. Да, он потерпел поражение, пытаясь отомстить за тебя. Но чтобы он реально усомнился в своих силах, хоть на минуту, хоть на долю секунды… Это невозможно. Это же Вадим!
- И тем не менее, это так. Он усомнился в себе, – задумчиво глядя на горизонт, уточнил Яр. – Мой поступок был просто толчком. Человеком, который подточит его под самое основание, буду все-таки не я. Это будешь ты, Лекс.
Мне внезапно стало холодно и тоскливо. Ноющая боль кольнула изнутри ледяным жалом, мгновенно сведя на нет приятную расслабленность от беседы. Момент полного осознания ситуации еще не пришел, но я понимала – он близко. Я боялась слов, которые вот-вот готовы были слететь с губ Ярослава. Но и он молчал, а в его взгляде было лишь безграничное терпение и ни капли укора или осуждения.
Он просто ждал, когда я готова буду услышать.
После очередного ухода моего друга, я серьезно задумалась о будущем. О том, что будет, когда мы вернемся в Киев. О дальнейшей жизни – ведь как-то же это должно быть. Как я буду продолжать свою учебу, где я буду жить, вернусь ли когда-нибудь к своим планам насчет книги? Встречу ли снова старых друзей, буду ли, как прежде, ходить по творческим вечерам и устраивать посиделки в кафе, смогу ли общаться с людьми так же, как и раньше? А, может, ограничу круг общения одним-двумя самыми близкими людьми…
Или нет - одним. Только одним. Ведь все остальные любимые и близкие оставили меня. Марк - сам, добровольно, осознанно прекратил со мной общаться два года назад. А Ярослав не сможет быть все время рядом. Я не смогу держать его вечно.
Он и сейчас… не должен был. И вернулся только потому, что я изо всех сил тянула за якорь, не отпуская туда, где был его настоящий мир.
А ведь это я, именно я из-за своего эгоистического упрямства строю на пути Ярослава искусственные преграды, желая принимать его только таким, каким он нужен мне, не прислушиваюсь к его словам и желаниям, совсем как его слепые родители! Эта мысль разбудила меня глубокой ночью, подбросив на месте в прямом смысле этого слова. Я вскочила в своей палатке, сжимая голову, наконец, понимая свою ошибку и то, что я натворила, отказываясь принимать очевидные факты.
Сердце бешено стучало в груди, и я понимала - или сейчас или никогда. Пришло время сделать выбор. Выбор между сладким дурманящим забытьем, в котором я нахожусь сейчас, и жестокой, пугающей, но все же - реальностью.
Кажется, о том же говорил мне Вадим все это время: я должна посмотреть в лицо правде. Только как это сделать?
Впопыхах выбравшись из спального мешка, в котором я дремала по ночам, не обращая внимания на холод поздней августовской ночи, я стремглав побежала к морю. Оно было похоже на огромный черный глаз, над которым возвышалась величественная и печальная луна.