Страница 71 из 154
Тем не менее он отказался признать свою вину и был отправлен в тюремную камеру при инквизиционном трибунале «для размышлений о бесполезности упорствовать в грехе», как выразился председатель. Спинола понимал: у него есть день-два, а затем его начнут запугивать и пытать. Похоже, пора ставить на жизни крест.
Дверь камеры открылась, и вошел молодой, на удивление красивый иезуит в сопровождении уже знакомого Спиноле инквизитора-председателя. Каноник тяжело поднялся с накиданной на полу соломы, служившей ему постелью. Уже неделю находился он здесь, каждую минуту ожидая вызова на допрос и пыток, но почему-то на этот раз святая инквизиция не спешила. Зато нервы узника за эти дни были измотаны до предела.
Иезуит шагнул вперед и с поклоном сказал:
— Здравствуйте, отец Спинола. Мое имя Стефанио Надьо. Генерал прислал меня уладить это досадное недоразумение.
«Генерал? Он говорит о Вителлески? А этот здесь при чем?»
Внутреннее чутье подсказало канонику, что вопросов лучше не задавать. Поэтому он лишь поклонился в знак приветствия и молча ждал продолжения.
— Поскольку вы вступили в орден Иисуса, генерал имеет полномочия сам разбирать ваше дело. Вам следовало сказать господам из святого следствия, что вы иезуит, и тогда инцидент разрешился бы сам собой.
Стефанио пристально посмотрел на каноника и со значением спросил:
— С вами все в порядке? Вы ведь понимаете, о чем я говорю?
Каноник мгновенно сообразил, что ему представляется уникальный шанс спастись. Если он сейчас подтвердит слова молодого красавца, то вступления в орден ему не избежать, но теперь оно казалось Спиноле гораздо более желанным, чем пару недель назад. Скрывая волнение, он кивнул.
— Конечно, я все понимаю. Вы совершенно правы, брат Стефанио, мне следовало раньше сказать о вступлении в орден, но я как-то выпустил это из виду.
Инквизитор прищурился, сверля его взглядом.
— Вы подтверждаете, что являетесь членом ордена Иисуса?
— Конечно, — снова кивнул каноник и обернулся к Стефанио. — Вы ведь можете показать бумаги, не правда ли?
Тот едва заметно улыбнулся.
— Уже.
— Тогда вы можете идти, — сухо сообщил инквизитор. — Надеюсь, благочестивый генерал Вителлески не оставит ваше распутство без внимания.
Вскоре Стефанио и Спинола уже ехали к зданию коллегии в карете Роберто Беллармино.
— Я могу рассчитывать на вашу искренность, синьор Надьо?
— Сделайте одолжение, отец мой.
— Это вы... то есть ваши братья-иезуиты устроили представление с исповедью?
— Каноник, — ужаснулся Стефанио, — как вы могли такое подумать! Синьор Беллармино узнал о вашем аресте и послал меня, чтобы спасти вас, только и всего.
Спинола внимательно посмотрел на молодого человека, словно желая прочесть правду в его душе. Тот ответил прямым, честным взглядом, и опасения священника развеялись.
— Я верю вам, мой друг, — проникновенно сказал каноник.
Получасом позже, проводив Спинолу к ректору, Стефанио направился к дому, который снимала труппа Федели. Он спешил передать деньги актерам, сыгравшим синьору Бернолло, ее служанку и доктора. Плату Чикко, жуликоватому парню, спасенному им когда-то от разъяренных крестьян, а сейчас изобразившему посыльного, он вручил заранее.
_____