Страница 57 из 154
— Ну, что такое? С нами совершенно безопасно.
Спасенный нехотя отлепился от ствола и побрел к ним. В этот момент раненый застонал и открыл глаза.
— Эй, синьор, постойте, — воскликнул он. — Это ж вор, мы проучить его хотели да отобрать украденное!
Чикко метнулся было в сторону, но Стефанио схватил его за шиворот.
— Стой! Выходит, не они разбойники, а ты?!
— Синьор, не губите, я ведь не со зла, — заныл парень. — Кушать-то хочется. В Риме совсем нет работы, вот я и промышляю по мелочи.
— Вы в кошеле у него поглядите. Он на рынке в Стоццино деньги украл.
И правда, тряхнув кожаный мешочек на поясе воришки, Стефанио увидел несколько серебряных монет.
— Негусто, — усмехнулся он.
— Нам, синьор, и это тяжко достается, — укоризненно ответил раненый.
Продолжая держать Чикко за шиворот, Стефанио подволок его к лежащему на земле крестьянину.
— Помоги ему встать. В деревне разберемся.
— Синьор, побойтесь Бога, они ж меня на кусочки порежут, — залепетал Чикко, но Стефанио не обратил внимания на его болтовню.
Такой странной процессией они и вышли из леса: впереди шел раненый крестьянин, опиравшийся на плечо Чикко, которого, в свою очередь, держал за шиворот Стефанио, а замыкала шествие Лукреция.
Заметив на поле мальчишку лет десяти, Стефанио кинул ему медяк и приказал:
— У трактира осталась наша повозка, пригони-ка ее сюда.
Через несколько минут все уже сидели в коляске. Чикко продолжал ныть:
— Великолепный синьор, умоляю, отпустите. Ведь они меня живьем сожрут.
Не слушая его, Стефанио доехал до деревни.
— Где твой дом? — обернулся он к крестьянину.
— Вон тот, серый, второй с конца.
Они подъехали к старенькому домишке с покосившейся изгородью, подоспевшие крестьяне помогли дотащить раненого до спальни. Стефанио сам промыл и перевязал его рану. Когда он вышел из дома, вокруг коляски уже собралась толпа. Гвалт стоял оглушительный. Мужчины угрожающе потрясали вилами, а хозяюшки, ругаясь и обзывая Чикко, норовили ударить его кто поварешкой, кто мотыгой. Но к решительным боевым действиям не приступали, поскольку рядом с воришкой сидела Лукреция.
Увидев Стефанио, крестьяне бросились к нему.
— Он украл у меня серебряный кваттрино!
— А у меня два медных!
— Отдайте его нам, мы с ним разберемся!
Вид у них был столь решительный, что Чикко, вцепившись в сиденье, заверещал:
— Нет-нет, мой великолепный синьор, не отдавайте! Пожалуйста, умоляю, заберите меня отсюда!
Стефанио делал вид, что раздумывает. Он стоял, качаясь с носков на пятки, и свысока поглядывал на орущую толпу. Лукреция с удивлением смотрела на него: какой он решительный и в то же время вальяжный. Сразу видно, что привык повелевать крестьянами в своем венгерском поместье.
— Не стоит отдавать им этого бедолагу, Стеффо, — прошептала она.
— Прекрасная синьорина права, послушайте ее, синьор, возьмите меня с собой... Я вам пригожусь.
— Ладно. — Стефанио вздохнул и кинул крестьянам несколько серебряных монет. — Держите, а этого я забираю.
— О, мой великолепный синьор, я ваш слуга на всю жизнь, — затараторил Чикко.
— Будешь болтать — выкину на ходу, — пригрозил Стефанио, залезая в коляску.
Приехав в Рим, влюбленные завезли Чикко домой. Стефанио дал ему пару монет, строго наказав:
— С воровством завязывай.
— О, великолепный синьор, не возьмете ли вы меня к себе на службу? — взмолился парень.