Страница 23 из 44
Нет, мне решительно перестает нравиться этот разговор, пусть даже шуточный. Вот что ему такого понадобилось в моем мире, а? Еще и Ирма, зануда, не смогла муженьку своему отказать. Хотя она у нас скромница еще та.
– Я рада. Можно тебя попросить?
С готовностью:
– Да, конечно. Что нужно сделать?
О, да сущий пустяк. Ты будешь в восторге, я тебя уверяю.
– Отшлепай меня?
Воздухом подавились оба, причем резко, и синхронно начали кашлять. Вот что значит «одна сатана».
– Прости?
А что не так?
– За что? Вполне невинная женская просьба. Ирма тебя никогда о таком сама никогда не попросит, постесняется, а дать ей по шее за согласие показать тебе мой мир просто необходимо. Вот я и прошу, пока еще командую этим телом, отшлепать, ну, считай, нас обеих. Спорим, ты так давненько не развлекался?
«Ира!»
О! А что ты так возмущаешься-то, подруга?
«Что не так? Ты зачем его в голову впустила? Не верю, что он мог тебя силой или угрозами заставить. Он с тобой в последнее время носится, как с писаной торбой. Значит, сама разрешила. По какой причине? Молчишь? Ну вот видишь. И не сопи так гневно. За каждое действие всегда бывает расплата».
По лицу чернокнижника расплылась блудливая улыбка. Ну точно кот мартовский. Глаза цвета пьяной вишни просто засияли от предстоящего удовольствия.
– Как скажешь, Ирочка.
Я уже Ирочка? Что ж ты задумал, гад чернокнижный?
Порталом мы перенеслись в дом, в спальню Ирмы.
Варт удобно уселся на кровати, широко расставил ноги, я подошла и добровольно улеглась животом на одно из колен. Костлявый, как тот Кощей. Даже лежать неудобно. Маг тем временем усмехнулся, спустил тренировочные штаны и кружевные панталоны, занес руку для первого удара.
Ну вот кто так бьет, а? Он явно постоянно сдерживает свою силу, чтобы Ирме потом сидеть на пятой точке было комфортно. После двадцати чисто символических хлопков наказание было прекращено, и меня, снова одев, усадили рядом на постель.
– Удовлетворена?
Ну точно издевается. Вон как глазюки сияют.
– Нет, но, как понимаю, большего от тебя в данную минуту не добьешься. Слушай, Варт, а почему в вашем мире женщина не может потребовать развода?
– А зачем? – аж растерялся от смены темы мой собеседник.
– Ну как. Это ты чаще всего себя с Ирмой нормально ведешь. А ее отец, например, избивает родных. И что, его жене терпеть все это всю свою оставшуюся жизнь?
И сразу бровки домиком:
– В каком смысле «чаще всего»?
– Вот не надо возмущаться, а? Сначала ответь на мой вопрос, а потом, если захочешь, я тебе объясню свои слова. Так почему?
– Да потому что у нас не все так жестоко, как ты уже себе навоображала. У большинства моих знакомых в семьях руководят женщины. Да, это делается по-тихому, чтобы на людях не пострадала репутация мужа, но их диктат в доме никто не оспаривает. И там действительно жены как сыр в масле катаются. А случай с Ирмой и ее семьей – действительно полная дикость, в нашем государстве подобного несколько веков точно не было. Судья – отличный актер, как оказывается, потому что все то время, что он занимает свой высокий пост, никто в правительстве и аристократических кругах о таком невероятном положении дел даже не догадывался.
– Нет, это не ответ. Это отговорка. Вот смотри: есть один такой случай, наверняка, могут быть и остальные. Да даже если и нет, те же измены ваши постоянные. Почему женщина, законная жена, должна их вечно терпеть? Это ее унижает, между прочим. Вот что ты фыркаешь? Что, я что-то не так сейчас сказала?
– Ира, я не знаю, что у тебя в голове творится, но у нас нет измен. У нас есть любовницы. Это в корне разные вещи. По природе своей разные. И нельзя ставить между ними знак равенства. Практически у каждого мужчины в моем кругу обязательно есть жена и есть любовницы, как минимум одна, если он не так знатен и богат, как остальные. И это считается обычной практикой, совершенно нормальной для мужчин-аристократов. Это традиция. И никто никогда ее не оспаривает.
– И что тут обычного? Что за традиция такая невероятно дикая? Живет все время с одной, а ходит частенько к другой. А если дети появятся? От любовницы, я имею в виду. Тогда что случится?
Равнодушно пожимает плечами:
– Ну и появятся. В чем проблема-то? Мужчина сразу после родов заберет ребенка в свой дом, будет воспитывать его параллельно с родными детьми, в восемь лет тот, как это и положено, принесет клятву верности роду и останется служить на благо семьи.
Небо, какой кошмар. И они еще считают себя образованными и цивилизованными людьми. Настоящие дикари с юбочками вместо штанов. Пусть у костров попляшут и в бубен побьют, тогда точно сходство выйдет полным.
– Патриархат в своем полном расцвете. Ужас. Полный ужас. Ладно, о чувствах любовницы никто не думает. Кто она, в самом деле? Так, просто баба на стороне. Зачем ей дети? Пусть готовится и дальше любовника своего ублажать и по пустякам не отвлекается. Забрал чадо – и скажи, милая, спасибо, что оно в богатом доме расти и получать образование будет, рожай мне деток дальше, увеличивай мой род. Но… Бедная-бедная жена. Вы бы хоть ее пожалели. Видеть у себя перед глазами незаконнорожденного отпрыска своего супруга каждый божий день. У вас тут убийств на почве ревности не случается, нет?
С искренним изумлением смотрит на меня:
– Да кто ей позволит убить? Ты, Ира, мыслишь странным, непонятным мне образом, наверное, исключительно в рамках законов и обычаев своей страны. У нас всегда хозяин в роду мужчина, причем не обязательно самый старший. Выбирают только самого сильного, в том числе и физически, и влиятельного, чтобы смог в случае чего защитить своих многочисленных домочадцев. Ему все остальные члены семьи, нанятые слуги и рабы обязательно приносят магическую клятву верности. Ирма, когда выходила за меня замуж, тоже принесла такую клятву мне и моему роду. При этом ее предыдущая клятва роду своего отца была фактически аннулирована богами в ту же минуту. И если у меня вдруг появится байстрюк, я приведу его в этот дом, и моя жена будет обязана воспитывать его так же, как если бы он был ее собственным ребенком, не делая никаких исключений и уделяя ему столько же внимания.
Хм… Интересные обычаи. Жуткие, но интересные.
– Получается, люди для вас всего лишь вещи. Полезные, да, но только вещи. И подходите вы к ним исключительно с рациональной точки зрения. Слушай, а тот мажордом, так похожий на тебя, ну тот, что слуг строил, он твой брат?
– Да. Незаконнорожденный. Мы вместе росли и одинаково воспитывались моей матерью. Он приносил клятву верности сначала нашему отцу, а когда тот умер и меня избрали главой рода, то и мне.
Значит, я угадала. А вот интересно:
– А он может жениться?
Нет, ну что я опять такого сказала? Долго с наслаждением хохочет, потом утирает слезы и отвечает:
– Давно я так не смеялся, спасибо, Ира. На самом деле, я плохо себе представляю, кто и при каких условиях может, будучи в своем уме и не чувствуя давления со стороны, согласиться выйти замуж за незаконнорожденного, даже по невероятно сильной и чистой любви, как пишут в ваших женских романах, у нас в Империи обычно подобное не практикуется, так как это является существенным понижением социального статуса женщины, но если вдруг найдется такая экстравагантная дама, то, конечно, я дам свое согласие на этот необычный и не очень-то нужный брак, и она войдет в мой род, но уж никак не на правах полноправного члена семьи. Скорее всего, как и муж, будет считаться наемным слугой, полностью подчиняющимся прихотям и капризам своих господ. Ну и, естественно, если у них в свое время появятся дети, они тоже, принеся клятву, будут наемными слугами, как и их родители. И да, байстрюкам любовницы не положены. Для удовлетворения их страсти существуют рабыни, ну или жены, как ты только что это придумала.
– Класс… Социальное равенство и близко не ночевало. А если по нелепой случайности появятся дети у рабов?