Страница 70 из 115
- Я еще слишком слаб. – И я поняла, что он продолжает опасаться, что Найяр однажды объявится на берегах Свободных Земель. Сама я вообще старалась об это не думать.
А между утренним приветствия моих маленьких друзей, которых иногда собиралось под дверями дома столько, что я даже не могла их ничем угостить, потому что столько угощения у меня просто не было, и вечерними сказками были домашние хлопоты, заботы о моем любимом мужчине, который отчаянно скучал, сидя в вынужденном бездействии, и многое другое. Например, когда мужчины уходили на охоту или рыбалку, женщины отправлялись на общее поле. У Рысей не было собственных наделов, вокруг домиков не шумели яблони, не возились обитатели поселения в своих огородиках, а были общие земли, которые сообща обрабатывали, ухаживали и собирали урожай, делившийся поровну между детьми Белой Рыси. Так было и с зерном, и с овощами, и с фруктами, и с медом с большой пасеки за поселением, убитую дичь и рыбу тоже делили, если это была большая охота. Так называли охоту, на которую уходили почти все мужчины поселения. Если Рысь уходил в лес один, то на его добычу никто не претендовал.
Наша мать ходила еще с остальными женщинами, но из-за возраста возвращалась раньше, вместе со всеми пожилыми Рысями, но обед я ей относила, так делали все, кто оставался дома. У нас не было детей и подростков, потому я шла сама, с чужими. Впрочем, такие прогулки были только в радость, потому что по дороге мы учили стихи, которые я с вечера придумывала, если получалось, конечно, вместе м Рысем, или пели песни, которым меня с охотой учила ребятня. Так что о нашем появлении женщины и мужчины, которые работали вместе с ними, узнавали заранее. Нас встречали строго сведенными бровями и улыбками в глазах.
Потом, накормив мужа, осмотрев его затянувшиеся, но еще не зажившие до конца раны, я бежала к знахарке. Таэль объясняла мне, какая трава и для чего нужна. Учила, как правильно ее собирать и в какое время. Рассказывала про настои. Больше всего меня интересовали обезболивающие, успокаивающие, от колик, от жара, от кашля, ранозаживляющие. Мне хотелось все это знать, чтобы помочь своему малышу, когда это понадобится, а не стоять и смотреть в бессилии на его муки. Да и родным моим мои знания могли стать не лишними. Например, если я просыпалась от того, что муж начинал крутиться из-за появившихся болей. Я уже уверенно поила его приготовленным отваром, затем целовала следы от когтей медведя, заодно и старые следы ранений… просто Флэй очень быстро заканчивался, а мне хотелось ласкать его много, но не выходило, потому что рысик обзывал меня жестокой заразой, и после этого укладывалась, водружая его руку себе на объемный живот и спокойно засыпала, пока малыш избивал отца.
Рысь обзывался не зря. Мой любвеобильный муж был скован двумя вещами: своими ранами, которые не давали ему сильной свободы движений, и матерью, спавшей за стенкой, но это из-за меня. После того страшного дня, когда мы вернулись в поселение, у меня появились кровавые пятна на панталонах, которые я нежно берегла и продолжала носить. Это сильно напугало. Свекровь, более сведущая в таких делах, сбегала к знахарке, и та дала очередной травки, после отвара которой, все исчезло. Но теперь подобное случалось, если мне случалось перенапрячься. Из-за этого меня прогнали с общих полей, хотя беременные женщины работали на ровне со всеми, и из-за этого же, едва от сладких поцелуев Рыся наше дыхание учащалось, а скрип ложа становился все более двусмысленным, слышалось сердитое покашливание, и нарочитый топот свекрови. Поэтому мы позволяли себе откровенные ласки, когда она уходила. Впрочем, Флэй ни разу еще не сдался на мои жалобы и не наполнил меня собой, хоть я и обещала быть сверху «совсем капельку, очень аккуратненько».
- Терпи, голубка, потом я тебя просто съем, - обещал муж, прибегая к искусным ласкам, от которых я взрывалась ярким фейерверком, но так и не входя в меня. Я отвечала ему подобными ласками, тем и спасались, хотя бы изредка.
А когда наша строгая мать возвращалась в поселение, меня отпускали на волю, и вот тогда наступало долгожданное детское время. Малыши уже знали и зорко следили за возвращением моей свекрови домой. Они объявлялись под нашими дверями, как только она переступала порог дома. И приходило время для игр. Бегать с ними я не могла, потому иногда мы заменяли игры рукоделием. Всем девочкам понравилась кукла Шоли, и теперь я им показывала, как можно сделать себе такую же. Девочки усаживались вокруг меня, деловито раскладывали все, что стащили из дома, и мы шили, болтая и хихикая.
Мальчикам куклы были не так интересны, но тут неожиданной помощью стал Рысь. Когда Флэй достаточно окреп и начал выбираться из дома, то, за неимением других дел, учил мальчишек вырезать себе оружие – мечи, делать луки, мастерить стрелы, а потом учил ими пользоваться. Рысик давал мальчишкам привычные им навыки, которые они получали от отцов, а тем, кто был постарше, еще и приобретенные в Таргаре. В результате, практически разработал схему боя, соединив приемы моей и своей родины, а так же присовокупив приемы наемников, те, которые секретные.
- Рысь, как ты смог узнать искусство наемников? – допытывалась я, возвращаясь к давно забытому вопросу.
- Я наблюдательный, - усмехнулся мой муж.
- Ты подглядывал за ними?! – изумилась я.
- Наблюдал, - важно поправил меня Флэй, и я весело фыркнула, тут же получив щелчок по носу.
Вообще, я ему завидовала. Его техника боя была составлена быстро, а мой алфавит шел очень медленно, а так хотелось показать Рысям, как здорово иметь письменность, настоящую! Рысик посмеивался над моими сетованиями, объясняя, что у него было достаточно времени для объединения всех знаний, еще в Таргаре, а у меня просто мало времени.