Страница 16 из 21
Глава 8
Гроза идет
-Сашка! Са-а-ашка-а-а-а! А-у-у-уу!
Все трое бегали беспорядочно по лесу, пытаясь перекричать грозу и ливень. Он начался как-то неожиданно, на небе не было ни облачка, и вдруг все разом потемнело. Мальчишки сначала побежали в дом, громко смеясь и улюлюкая, но уже через секунду, как ошпаренные, выскочили на улицу. Сашка где-то там, в лесу!
На Максе лица не было. Он уже успел добежать до озера и вернуться обратно. Саши нигде не было видно. На крики она тоже не отзывалась. Скоро стало понятно, что искать в такой ливень бесполезно. На улице быстро темнело. Парни вот-вот могли потерять друг друга из виду. Витек начал уговаривать Макса вернуться в дом.
-Так мы ей не поможем! Она наверняка где-то спряталась под деревом, грозу пережидает. Нет смысла метаться сейчас!
-Ты что, сдурел? Она же там где-то одна…
-Макс, это всего лишь дождь! Просто дождь!
-Но у нее температура, ей могло стать плохо…
-Ты же сам видел, что ей после таблеток стало легче. Все будет нормально, слышишь? Пойдем в дом, разожжем костер большой, чтоб издалека видно было. Будем кричать. Больше толку-то будет! А, может, она вернулась уже?
Макс, не дослушав, бросился обратно к дому. Но Саши там не было. Зато гроза усилилась. Максим ожесточенно готовил большой костер. Они кричали до хрипоты, но на зов ни разу так никто и не отозвался. Несмотря на уговоры, Макс снова сорвался в лес. Витек остался дома – на всякий случай. Толян тоже пошел на поиски. Но проходили недолго. Гроза бушевала так, что трещали деревья. То и дело какая-нибудь ветка не выдерживала порыва ветра и ломалась. Кое-где деревья падали. В темноте стало совсем плохо видно.
-Макс, все, возвращаемся! – проорал Толян почти на ухо другу, крепко хватая его за плечо и пытаясь заглянуть ему в глаза – взгляд у Макса был полубезумный. – Утром пойдем! Сейчас без толку! Слышишь?! Давай назад!
-Ладно! – он уже не пытался вырваться.
Много раз во вспышках молний Макс обманывался и бросался к какой-нибудь коряге или кочке, принимал за человека то дерево, то куст. Но Сашку найти не мог. Сил больше не было.
Они вернулись уже в кромешной темноте, ливень все не прекращался. Большой костер было и правда далеко видно сквозь деревья. И очень кстати. Макс, шедший первым, от усталости уже начал плутать. Впереди была долгая бессонная ночь.
Леший видел, как мальчишки беспорядочно мечутся по его лесу, и морщился от досады. Следопыты из них были никакие. Несколько раз они прошли совсем близко от девушки, но не почувствовали ее. Впрочем, вполне возможно, дождь сбил их с толку. Ярый и сам не услышал, налетел на девчонку, когда вел грозу за собой, и, похоже, напугал до полусмерти. Горячечный жар показал ей нечто совершенно невообразимое. Впрочем, Ярому было не до этого. Чтобы привести в лес такую грозу требовалось много сил. Леший чувствовал себя уставшим и опустошенным. И не сразу откликнулся на несмолкающий зов. Он как всегда вел к озеру. Хранителя леса ждала златокудрая озерная колдунья.
Злата умела играть на дождевых нитях, как на струнах. И сейчас звала, каждой каплей звонко касаясь тела лешего, посмотреть, как русалки танцуют во время грозы. Взглянуть на то, как она играет с дождем. Русалки давно просили Ярого о хорошем ливне.
-Что же так долго, леший?! – Злата смотрела искоса, не то насмехаясь, не то дразня, тяжелые влажные волосы прилипли к плечам, приобретя более темный соломенный цвет. – Все веселье пропустишь! Нельзя же упускать такой дождь!
Злата потянула лешего в сторону от общего веселья, к незаметной для любопытных русалочьих глаз заводи. Да в такой дождь русалки и не смотрели по сторонам! Они уже давно танцевали, рисуя из дождевых брызг на воде цветы и узоры. Озерные колдуньи наслаждались каждой каплей и дождь, казалось, наслаждался тем, что может касаться их тел, потому что на коже русалок вода начинала слабо мерцать, заставляя ее сиять и делая их движения завораживающими. Ни женщина, ни мужчина не смогли бы устоять от соблазна прикоснуться, так же как и дождь, к волшебной русалочьей коже. И умерли бы от наслаждения, так и не поняв, что уходят под воду.
Но леший продолжал молчать и хмуриться. Злата легко коснулась его груди прохладными пальцами в том месте, где билось раненное потерей сердце:
-Ему уже не больно, Ярый! Уже не будет больно.
Ярый глянул тяжело, но ничего не сказал, и Злата продолжила.
-Почему ты не убьешь их? Не смешаешь их кишки с землей? Как это сделали они с твоим зверем?
-Спроси себя… - произнес Ярый тихо и замолчал на полуслове.
-Что?
Леший поморщился, будто силился проглотить комок ила, и отмахнулся.
-Это слишком большая плата за мою ошибку.
Хозяин леса произнес эти слова так, будто разговор окончен, но русалка видела, что спор с самим собой продолжается, и гнев все еще рвется наружу. Злата приблизила свое лицо к лицу Ярого и прошептала страстно:
-А хочешь, я поманю их? Всех четверых? Я даже замухрышку эту полумертвую поднять могу.
Ярый усмехнулся.
-Эту не поднимешь. Если только она себе ногу отгрызет. Но она же человек, не лисица.
-Хочешь, подниму?! – синие глаза Златы вспыхнули ярко. - Хочешь?! Хочешь, она приползет сейчас?! Сюда, к твоим ногам?!
-Я знаю о твоей силе, Злата. Не нужно.
-Как скажешь, хранитель! – фыркнула русалка, и хищный огонь погас в ее глазах, но загорелся другой. Глубокий, как само озеро. Леший уже видел его не раз.
Злата нырнула в воду и поплыла к подругам, время от времени поглядывая на лешего: следит ли за ней взглядом? Леший смотрел. Злата начала танцевать. Делала это она, пожалуй, лучше всех, и ее рисунки сияли особенно ярко. На них мужчина и русалка, переплетались, словно волшебный цветок, то исчезая в лепестках огромной кувшинки, служившей им ложем, то снова появляясь над ними. Рисовала Злата, конечно, себя. И потому рядом с ней на рисунке был леший. И что с того, что никогда не быть русалке хозяйкой в лесу? Что с того, что никогда принадлежать он ей не будет? Придет однажды на весенние костры какая-нибудь улыбчивая лешачка, и не понадобится ей русалочьих чар. Всего одну ночь погреет его теплом своего тела, а не нагретой за жаркий день озерной воды, и все тончайшее русалочье колдовство и без того бессильное против воли лешего испарится, как утром роса. Но сейчас, сейчас! Пока идет гроза… пока боль от недавней потери еще бьется в сердце, делая его уязвимым… пока русалочье волшебство сильнее всего…