Следователь

Реальность понемногу возвращалась, застывая вокруг Фигаро подобно свежей штукатурке на стенах. Следователь поморщился и принялся массировать виски – голова болела просто жутко. Обычное дело: увлекся, засмотрелся, потерял над собой контроль, и в результате его личность оказалась временно вытеснена информационным потоком кристалла-проектора. Тут уж ничего не поделаешь – высокая психическая чувствительность. В детстве он тоже долго не мог заснуть, наслушавшись страшных сказок.

Это был Логос. Презиратор сочувственно смотрел на Фигаро, протягивая ему пачку «Альянса» – довольно-таки мерзких сигарет, которые делали в западных провинциях королевства по французской лицензии. Следователь не любил французские сигареты – они все были слишком легкими и всегда пахли женскими духами.

- Это скоро пройдет.

- Боюсь, не выйдет, – презиратор покачал головой. – Запасы спиртного в местной столовой подошли к концу, а в винном погребе – немцы. Они настраивают свою аппаратуру и в качестве меры предосторожности запечатали все двери.

- Опять-таки не получится. Выход за пределы купола – только по спецпропускам. Вам я такой выхлопотать не смог, потому что в этом проекте Вы просто консультант.

- Да, – кивнул презратор. – И, знаете, я Вам по-черному завидую, Фигаро. Это не та работа, которой должен заниматься нормальный человек.

- Да, – просто кивнул презиратор. – Кровавый Грех, убийство сильнейшей колдуньи, родовое проклятие и Па-Фу, вызванная архимагом всей Заоблачной Империи – не думаю, что у нас получится ее остановить. И не думаю, что у наших гостей тоже что-то выйдет. Вряд ли кто-либо на всем белом свете вообще сможет дать отпор этой лисе.

- Нет, – Логос тяжело вздохнул. – Не отдадим. Теперь все это дело вышло из-под нашего контроля.

- Пока Вы сидели тут в трансе, я получил служебную записку из Министерства Обороны. Теперь они здесь главные.

- Рич им вообще побоку. Просто для них это уникальнейший случай испытать свои новые разработки на Другой такой беспрецедентной мощи.

- Фигаро, Вы не знаете наших военных колдунов. Немцы по сравнению с ними – дети. Это банда, у которой вообще нет никаких принципов, зато есть заклятья массового уничтожения... Хотя стоп. Это уже пошла сверхсекретная информация, за разглашение которой мне оторвут голову – и не в переносном смысле. Да и знать такие вещи Вам не обязательно. Главное, что через несколько часов здесь разразится ад.

- Эвакуация в самом разгаре. Но это уже не Ваша забота – опять-таки завидую.

- И что мне теперь делать? – Фигаро желчно фыркнул. – Просиживать штаны в Инквизитории до особого распоряжения? Написать завещание? Присоединиться к ударной группе? Напиться?.. А, да – напиться не получится.

- Быть готовым к чему, позвольте спросить?

Время: 15:55.

Вечерело.

Фигаро выдохнул табачный дым, отшвырнул окурок и глубоко вздохнул. Посчитал про себя до десяти. Потом еще раз. Изо всех сил пнул парковую скамейку. Шапка мокрого снега свалилась с широкой деревянной спинки, открывая облупившуюся желтую краску и вырезанную перочинным ножом надпись «Френн мудак» на разбухшей от влаги доске.

Жирная ворона, громко хлопая крыльями, сорвалась с верхушки клена, возмущенно заорала и попыталась перелететь через забор, но врезалась в купол, и очумело дрыгая лапками, бухнулась в лужу. Где-то во дворе что-то затрещало, полыхнуло алым огнем; в воздухе запахло электричеством и колдовством.

Следователь опять пнул скамейку, но избиение ни в чем не повинного садового декора не принесло должного облегчения. Фигаро злился.

Фигаро знал, что обладает не в меру развитой интуицией – это замечали еще преподаватели в университете. Вот только такое «понимание задницей» не имело юридической силы. Невозможно доказать что-либо основываясь лишь на том, что «я нутром чую!», особенно если тебе уже за сорок и ты следователь ДДД, а не какой-нибудь оракул-синоптик.

Ничего нельзя было изменить.

Фигаро схватился за голову, когда очередная вспышка боли пронзила виски ржавым напильником. Он был уверен – черт! – он знал, что Па-Фу не представляет угрозы для города; да что там – он был уверен, что лиса не опасна даже для Рича, но объяснить, почему это так следователь не мог. Все это не выходило за пределы смутных догадок и мгновенных озарений, строясь, главным образом, на его ощущениях.

...Как и все мужчины его возраста, которым в свое время не удалось отмазаться от армии, в молодости Фигаро перепало сомнительное удовольствие поучаствовать в войне с Рейхом. Некоторое время ему везло: колдунов его квалификации не посылали на передовую, но потом самоходки Рейха подкатили к столице и ситуация, как выразились Их Величества, «запахла жареным». На самом деле «ситуация» к тому времени уже смердела терриконами трупов и тем, что успело натечь в штаны союзников, но, в конце концов, до «прогрессивной Европы» дошло: если не вмешаться сейчас, то «потом» уже не будет – канцлер Гейгер с большим удовольствием сожрет «восточный пирог» не сразу, а аккуратными кусочками. Тем не менее, пару недель Фигаро таки пришлось провести в окопах, ползая по оторванным конечностям и налаживая беспроволочную связь, так что прелестей войны ему хватило на всю оставшуюся жизнь.

Чуть позже к влажному запаху полей примешивается бодрящий аромат угля и сосновых дров – это готовится незамысловатый солдатский завтрак. Лязгают печные заслонки полевых кухонь – самых лучших полевых кухонь в мире, если верить королевской пропаганде, к быстро светлеющему небу поднимаются вертикальные столбы сизого дыма, а в окопах начинают шевелиться темно-коричневые фигурки. Все только коричневое и черное: солдатская форма, земля, трубы штабных землянок, закопченные коробки паровых танков, мокрые от росы дула дальнобойных орудий и даже «сосиска» дирижабля-наблюдателя в небе черна, как кусок угля.

На первый взгляд все спокойно, но скрытое, подспудное напряжение уже сжимается, подобно виткам гигантской пружины, готовой привести в движение сумасшедшую музыкальную шкатулку войны. Скоро, совсем скоро завизжат пули, снаряды стальным дождем начнут утюжить блиндажи и окопы, небо прорежут хвосты шаровых молний, а над полем поплывут облака зеленого колдовского тумана, от которого не спасают даже защитные маски с угольными фильтрами-коробками. Все это чувствуют, каждым нервом, каждой клеточкой тела – незримый молот, готовый упасть на голову в любую секунду. Сон мигом слетает даже с самых ленивых часовых; в голове разливается холодная аммиачная свежесть, что, подобно шампанскому, ударяет в нос сотнями маленьких пузырьков.

Так вот сейчас Фигаро не чувствовал ничего подобного. Злость? Да, конечно – он злился на себя и свою интуицию, которая, подобно сторожевой собаке, чуяла вора, но была не в состоянии объяснить, где именно тот спрятался. Еще следователь, разумеется, чувствовал голод – с самого утра он не ел ничего, что мог бы назвать полноценной пищей (для Фигаро это было смерти подобно). Ну и еще страдал от жары: заклятье климат-контроля окончательно превратило территорию Инквизитория в одну большую парилку.

Покой.

Что-то происходило с облаками в небе. Не то, чтобы они как-то изменились – это были те же самые облака, которые Фигаро видел бессчетное множество раз, но теперь они словно обрели запредельную четкость и резкость. Заходящее солнце золотило их пушистые бока, и можно было различить тысячи оттенков золотого и белого, органично переплетающихся с чернильной синевой теней в складках белых облачных мантий. А формы! Следователь никогда не видел облаков таких причудливых форм: золотая карета с коронами на крыше, парящая чайка, пузатый, пышущий паром самовар, девушка в шляпке с вуалью.

«А ведь раньше это была городская ратуша», подумал Фигаро. «Но откуда я это знаю? Где-то когда-то прочел и забыл где и когда? Быть того не может» 

Фигаро остановился у маленького флигеля и принюхался. Цветы? Бред. Откуда в ноябре цветы? Он опустил голову и изумленно уставился на... да, так и есть: под крыльцом, у самого бордюра, из земли поднимались несколько голубых венчиков. Следователь никогда не видел ничего подобного: цветы напоминали подснежники, но были раза в три выше, а их тоненькие лепестки оканчивались черной траурной полосой.

Он огляделся по сторонам. Откуда-то долетел запах горячего шашлыка; заорал петух в сарае. В маленькой беседке у самой ограды два немецких колдуна-инженера, вместо того чтобы заниматься настройкой эфирных дросселей, пытались прижать парочку французских ведьм. Француженки хихикали и ненатурально отбивались. В глубине двора мелькнула троица подвыпивших инквизиторов; в небе хлопнуло, и зеленая ракета алхимического фейерверка прочертила над городом изящный зигзаг. На крыше Инквизитория некий колдун в трико играл на банджо.

Вот только паниковать не хотелось. Ни капельки. Не хотелось также забивать голову всякой ерундой вроде «долга» и «национальной безопасности». Фигаро подумал, что ему сейчас вполне хватило бы тарелки горячего супа, чая с булочками и кресла-качалки, в котором можно сидеть на крыльце Инквизитория, дымить трубкой и просто глазеть по сторонам. Ему пришла в голову фраза «созерцать величие Вселенной», но следователь тут же сообразил, что если отбросить лишний пафос, то смысл будет тот же, что и у «глазеть по сторонам».

Чуть в стороне следователь заметил Логоса; презиратор, похожий то ли на потерявшего бороду Морозного Деда, то ли на приобщенного к цивилизации шахтного гнома, стоял на перевернутом деревянном ящике с наклейкой «Королевская Тушенка, сорт первый» и дирижировал всем колдовским бедламом. Физиономия презиратора раскраснелась, глаза блестели и Фигаро подумал, что дело тут не только в хлестких порывах ветра – то холодного, то горячего. Судя по всему, Логосу удалось договориться с немцами, засевшими в винном погребе.

- М-м-м?.. А, Фигаро... Добрый вечер... Но мы же только что с Вами виделись, нет?.. Хэнк! Хэнк, черт тебя подери!! Держи напряжение стабильным, а то мы опять потеряем картинку! Наши немецкие коллеги вряд ли будут этому рады... – Презиратор вздохнул и повернулся к следователю. – Вы извините, я просто сейчас немного занят... А, блин. Ну, хорошо: очень занят, ужас как занят. До начала операции осталось – всего ничего, и очень скоро... А, зачем я Вам это рассказываю. Вы и так в курсе.

- На городской площади, с военными. Нам с ребятами досталась самая сволочная работа: защищать его от возможных угроз, причем, скотина, защищать дистанционно и скрытно.

- Да нет, причем тут лиса... Мы должны защитить его от предполагаемой отдачи заклятий – немецкого и министерского. При этом мы не знаем даже приблизительной колдовской «карты» того, что будет применяться, не говоря уже об эфирных сигнатурах. Маньяки, уроды... – Логос скривился и сплюнул в грязь.

- Записи? – Логос недоуменно наморщил лоб.

- Стоп! Я понял. – Логос выставил вперед раскрытые ладони и сделал страшные глаза. – Не надо подробностей. Нет никакого продолжения.

- Запись? Ну да, конечно. А что Вам еще надо?

- Потом? – Логос пожал плечами. – Да я, вообще-то, больше и не записывал.

- А зачем? Все и так ясно. К тому же запись идет в реальном времени, а времени-то как раз у меня и не было.

- Ха! – воскликнул презиратор, – да у кого бы еще хватило на это сил? Плюс кровавый грех, плюс похищение ребенка, да еще куча всего по мелочи... нет, Па-Фу мог вызвать только профи. Колдун высочайшего класса.

- У Рича? Нет, конечно. Да и когда б я успел? А теперь это и вовсе невозможно – он у военных.

- А как с ним можно связаться?

- Вот так вот просто уничтожите город, в котором живут ни в чем не повинные люди?

Презиратор опустил голову и замолчал, чтобы отдышатся. Выглядел Логос несчастным и Фигаро мельком пожалел презиратора: не каждый день высокие чины Ордена Строго Призрения получали по носу, да еще столь безыскусно.

Ордена Строго Призрения.

- Логос! – Фигаро вскинулся. – Кто официально заведует всем этим бардаком с лисой?

- То есть Вы, в принципе, можете приостановить операцию?

- А если я докажу Вам, что лиса не представляет угрозы? Никакой? Ни для города, ни для Рича?

- Знаете, Фигаро, я родился в таком же точно засраном городишке. Не в Нижнем Тудыме, нет, но в очень похожем на него – такие города все схожи в чем-то главном. Я сбежал в столицу при первой же возможности, поступил в Университет Других Наук, и ни секунды не жалел о своем выборе. Ни единой секунды. Но если бы какой-нибудь генерал Жопа вздумал взорвать мой старый дом, то я, пожалуй, размазал бы его по стене. Я не хочу уничтожать ваш город. Так что если у Вас есть предложения...

- Какого рода? – Фигаро произнес свою последнюю фразу настолько заговорщицким тоном, что презиратор не смог не улыбнутся. – Вломиться в королевскую кунсткамеру? Выкрасть из Пещер Драконов-Бюрократов последний Меч Всех Теней? Добыть Вам пива с воблой?

..Фигаро в очередной раз понял, почему Логоса завербовали в Орден: он думал не более трех секунд. Затем презиратор повернулся к бригаде колдунов, орудовавших вокруг непонятного сверкающего устройства, и крикнул:

Потом Логос взмахнул рукой, начертал в воздухе круг и что-то прошептал. Вокруг презиратора вспыхнул бледный свет, мгновенно сложившийся в обруч, который завертелся, почернел... а в следующую секунду Логос исчез в жерле блиц-портала.