Следователь

Во-первых, в отличие от обычных казенных кабинетиков-будок, он был большим. Высокие потолки, высокие окна и очень много пустого пространства между дверью и письменным столом. Посетителям, прежде чем приблизится к начальствующему лицу, приходилось пересекать большой прямоугольник блестящей паркетной пустоты, что вызывало однозначные аллюзии с дворцовым церемониалом и сразу настраивало на торжественно-заискивающий лад. Особенно сильно это действовало на молодых женщин и мелких чиновников.

Зато второй хозяин кабинета разошелся не на шутку. Резные дубовые панели на потолке. На окнах – тяжелые темно-бордовые шторы с позолоченными кистями. Картины на стенах – в основном, полотна известных баталистов, но была и пара сюрреалистических пейзажей, где лиловое небо пожирало кривые черные деревья и изломанные часовые циферблаты. По-мещански пошлые, но дорогие напольные часы в виде рыцарских доспехов. Особенно стильной была скульптура у стола: колдун, бросающий в невидимого противника огненный шар. Фигура колдуна и сфера брошенного заклятья были скручены из тонких полосок жести, но при этом выглядели чрезвычайно натуралистично. Дело было в самом моменте, запечатленном неведомым скульптором: когда шар пламени только-только оторвался от пальцев колдуна, завершающего финальный жест –  заклинатель был как живой.

Винсент Смайл сидел в кресле у стола, уронив голову в ладони, и краем глаза поглядывая на часы-доспех. Стрелки медленно, но неуклонно ползли вверх, чтобы вскоре встретится на цифре «двенадцать».

Работать Смайлу не хотелось.

Он был в ярости.

Проклятый псионик уничтожил группу захвата. На это ему потребовалось всего-то минут десять – не помогли ни ружья, ни револьверы, ни даже многолетний опыт его, Смайла, сотрудников.

Мысль о том, что он сам послал их в пасть к этому ублюдку-мозгогрызу стояла костью поперек горла. Чертов следователь предупреждал его, но Смайл проигнорировал предупреждение. Хуже – он отнесся к нему легкомысленно!

Нет, выход, разумеется, был. Можно было прямо сейчас отправить телеграмму в Орден Строгого Призрения и навсегда забыть о Вивальди, передав это дело тем, кому по статусу положено заниматься подобными вещами. Так сказать, автоматически развязать себе руки.

В душе у Винсента пылал огонь вендетты.

Что делать?

О, разумеется, можно было поставить все разом на кон и героически погибнуть, но такой вариант главжандарма не устраивал. Переняв от отца изрядную долю его педантичности, Смайл предпочитал, чтобы героически погиб псионик.

…За дверями кабинета послышалась возня. Кто-то громко затопал, раздались возмущенные возгласы, громко хлопнула крышка конторки.

Там явно происходило нечто необычное. Шум становился все громче, слышалась ругань, кто-то визгливым речитативом доказывал что-то невидимому собеседнику. Потом Смайл услышал голос своего секретаря, госпожи Мантин, захлебывающийся от праведного гнева, удар чего-то тяжелого по столу и быстрый топот.

Смайл оторвал руки от лица и привстал в кресле.

- Ненавижу трясти удостоверениями, но к Вам очень трудно попасть на прием.





- Нет у меня времени записываться и ждать, – следователь промаршировал к столу главжандарма, по пути отряхивая снег с калош. – Мое дело не терпит отлагательства и, в любом случае, Вы заинтересованы в его удачном разрешении куда больше меня.

- А говорили, что не курите, – он с довольным видом понюхал сигару и, откусив кончик, прикурил легким щелчком пальцев. – Лютеция? Замечательно! Я даже не знаю, где их тут можно купить. Разве что заказывать из столицы…

- На этот раз никаких лекций, – следователь покачал головой. – Но – все по порядку. Для начала мне хотелось бы извинится…

- Да, так. Я повел себя как капризный школьник, который не хочет рано вставать и идти на экзамен по арифметике. Хуже: я даже не попытался лично связаться с Орденом Строгого Призрения. Опять же – личные страхи, амбиции и опасения за службу.

- Не согласен. – Следователь выпустил из ноздрей маленькое облачко дыма. – Вы знаете, какие слова есть в присяге Департамента? 

- Там всего одна строка. «Клянусь защищать людей». Вот и все – такая у нас присяга. Короче не бывает. Заметьте, Винсент: не «народ», как это любят формулировать наши государственные деятели, а людей. Говорят, эта присяга старше Инквизиции и Королевства вместе взятых. Но суть не в этом. На службе я или нет – я остаюсь следователем ДДД. Вы хотите поймать этого псионика? Хорошо. Я Вам помогу.

- «Живая собака лучше мертвого льва», – процитировал следователь. – Согласен. Но Вы не дослушали до конца. Никто не собирается умирать. Я знаю, что делать с этим нашим Вивальди.

- Да, нашим. Слушайте внимательно…

- Ладно, – сказал он, когда Фигаро, наконец, замолчал, – прекрасно. Я восхищен Вашей идеей. Но если эта штука… это зелье не сработает?

- И посадили тоже, – вставил Смайл.

Винсент Смайл встал. Открыл ящик стола, достал револьвер, проверил, заряжен ли тот и сунул в кобуру. Взял в руку трость, повертел ее, любуясь игрой света на набалдашнике, и повернулся к Фигаро.

- Чего?! – следователь выпучил глаза.