Следователь

…Когда старинные часы в холле пробили четверть первого, портье решил, что с него хватит. Игорный зал опустел; дамы, сорвав небольшой куш в рулетку, наконец, отправились в номера. На всем этаже царили тишина и полумрак: горел только каждый третий из газовых рожков на стенах.

Он как раз дошел до статьи о реформах в королевской армии (Их Величества, проникшись духом индустриализации, собирались пересадить гусар Третьего Кавалерийского Легиона с лошадей на паровые танкетки), когда на лестнице послышались быстрые шаги и в холл буквально выбежал господин Вивальди-младший.

- Господин Вивальди! – портье вскочил на ноги. – Вы нас покидаете?

- Ваш друг принес плохие вести? Сочувствую, – портье наклонил голову.

Острая боль пронзила голову Лонга, подобно яркой вспышке. Портье вскрикнул и схватился за голову, но боль ушла так же внезапно, как и появилась. Он пожал плечами и поуютнее устроившись в кресле, продолжил чтение.

…- Господин Фигаро!

- Фигаро! Вставайте!

- Фигаро! К Вам пришли!

- Откуда Вы…

...Минут пять он плескался в умывальнике, фыркая и раздраженно сопя – вода была холодная. Когда он потянулся за полотенцем, дверь открылась, и в комнату вошел Винсент Смайл. В руках у начальника тудымской жандармерии были чашка чая и блюдечко с пирожными.

- Доброе утро, Винсент… А почему всего два?

- Ну, родился-то я в провинции, – следователь вытер лицо полотенцем и сел  за стол. – Присаживайтесь, берите табурет. Что у Вас случилось?

- Угу… Похоже, это его настоящее имя.

- А должно? – следователь принялся меланхолично жевать пирожное.

- Кто знает… Вам не один ли черт? Все равно Вы его пока не поймали. И вряд ли поймаете в ближайшее время… Скажите, а что вообще этот неопознанный мужик делал в чужом номере?

- …а потом нашли уже его труп. Как он умер?

- А… Этот Вивальди, похоже, становится минималистом. А больше «самоубийца» ничего не говорил?

- В половине первого ночи? Он идиот?

- Забавно, – Фигаро отхлебнул чаю.

- Очень далеко, – следователь развел руки. – Полностью разрушить личность, внушить ефрейтору Бубе, что он – певичка-шансонетка, заставить отряд жандармерии открыть огонь по своим, зайти в банк и выйти оттуда со всеми деньгами – перечислять можно долго. Но это, простите за тавтологию, «возможные возможности». Что он может на самом деле, я сказать не могу. До тех пор, пока не увижусь с ним лично. А этого мне ну совершено не хочется.

- Просто это не самый лучший способ умереть, – Фигаро допил чай и принялся одеваться. – А почему Вы спрашиваете? Хотите сколотить ударную команду по поимке псионика? Бросьте, пожалейте людей. Обратитесь в Инквизицию.

- Не помогут. Но это дело – в их юрисдикции. А Вы переложите эту проблему на чужие плечи.

- Спокойно, Винсент! Я Вас понимаю: начальник жандармерии, который бежит в Инквизицию за помощью – та еще картина. Но в данной конкретной ситуации Вы ничего пока сделать не можете. Остается только ждать развития событий и не лезть на рожон. Или у Вас к главному инквизитору Френну личная неприязнь?

- Ах, вот оно что!





- Хорошо-хорошо. Без проблем. Но Вы ведь не просто так спрашивали меня о пределе возможностей псиоников?

- В смысле?

- Вы в этом уверены? – Фигаро даже перестал жевать пирожное.

- Тюремная?

- И где настоящий?

- Хм… – Следователь почесал затылок. – Все это, конечно, интересно, но… Подменить труп или колдовством сменить ему личину? Невозможно. Да и зачем? Мертвец-брюнет, мертвец-шатен – какая разница?

- Еще что-нибудь?

- Ого!

- Что?

- Ничего не понимаю, – нахмурился следователь.

- Я же сказал… – начал Фигаро, но Смайл прервал его, резко подняв руку.

- Винсент, – следователь медленно покачал головой, – это будет непросто. Боюсь, Вы не понимаете, на что он способен. Псионик может войти в чужой дом, поздороваться с хозяином, отужинать и лечь спать, а утром преспокойно уйти и никто даже не вспомнит о его визите. Вполне возможно, что сейчас он мирно похрапывает в Вашей собственной спальне. Как Вы прикажете его ловить? У меня нет никаких идей по этому поводу.

Бледный, как смерть, следователь присел на край кровати и зажмурился, обхватив руками голову. На лице Фигаро проступили темные пятна; сейчас он выглядел как очень больной человек. Смайл рванулся к тумбочке, где стоял графин с водой, но следователь схватил его за край пиджака.

- Я Вас чем-то расстроил?

- Ну… А, черт! Есть бренди. Но если Вы проболтаетесь… 

- В первый раз вижу, чтобы сердечный приступ лечили алкоголем.

- Теперь по поводу вашего псионика. Ему вовсе не обязательно расплачиваться деньгами. Он может шевельнуть извилиной и вопрос об оплате вообще не возникнет в голове у лавочника или, к примеру, гостиничного портье. Однако он платит. Или, возможно, делает вид.

- Ага! То есть, у этого Вивальди есть своеобразная гордость. И еще: обратите внимание, в каких гостиницах он останавливается. «Глобус» – самая лучшая гостиница в городе. «Восточный Ветер» – я был там однажды. Проиграл в карты несколько империалов и, в итоге, напился так, что пришлось заночевать в тамошнем номере. Дорого, зараза… Но очень недурственно.

- То есть Виктор Вивальди – состоятельный человек. Возможно, из богатой, знатной семьи.

- Отлично! К этому я и клоню: ваш псионик – гордый тип. Пользуется своими настоящими именем и фамилией – в этом я уверен почти на все сто. Платит наличкой, хотя мог бы обойтись и без этого. Предпочитает все дорогое и качественное. Такой человек, Винсент, не станет «вписываться» на чужой квартире. Но в гостиницу теперь вряд ли сунется, если, конечно, он не полный идиот. А теперь вопрос: где в этом городе можно скоротать время – а мы будем исходить из того, что в Нижнем Тудыме наш псионик застрял случайно – так, чтобы можно было и вкусно покушать и, в случае необходимости, заночевать?

- Или ключ-клубы для именитых персон. Отправьте туда своих филлеров, и Вы найдете Вивальди.

- Безмерно счастлив, – саркастически фыркнул Фигаро. – Но, Винсент… Хотите, я дам Вам хороший совет?