Страница 25 из 36
Четверо лакеев выбежали встречать прибывших. Сама княгиня величаво выплыла на крыльцо вслед за прислугой, дабы встретить сына с семьёй. Сновали туда-сюда слуги с многочисленным багажом, болонка Елизаветы Петровны, облаяв Варвару, путалась под ногами у Веры и угрожающе рычала. Верочка тоскливо оглядела пропылённую юбку из темно-коричневого поплина. Блузка, с утра бывшая белоснежной, тоже выглядела не лучшим образом. Более всего на свете ей хотелось принять ванну и переодеться, но приходилось ждать, когда господа соизволят обратить внимание на свою гувернантку. Наконец, с приветствиями было покончено, и все семейство устремилось к дому. Вера поднялась на крыльцо вслед за всеми, но старая княгиня остановила её у дверей:
— Верочка, ежели я не запамятовала? — улыбнулась ей Елизавета Петровна.
— Вы правы, — улыбнулась в ответ Вера.
— Голубушка, я вас во флигеле поселю, в доме нынче полно гостей и ни единой свободной комнаты, — похлопала её по плечу старая княгиня. — Дуня, — окликнула она горничную, — проводи mademoiselle Веру во флигель.
Смирившись с необходимостью плестись в самый конец парка, Вера с удручённым вздохом подхватила саквояж и последовала за Дуней, бойкой, румяной да черноокой девицей. Деревянный флигель давно не ремонтировали. Очевидно, что поселить здесь кого-то из гостей было бы неловко, а для гувернантки вполне сгодится. Но Вера была рада и тому. По её просьбе Дуняша принесла ведро горячей воды с кухни и большую лохань. Пожалев барышню, Дуня сама предложила Вере постирать её блузку да почистить юбку. Девушка не стала отказываться от помощи и, разоблачившись, отдала свои вещи прислуге. Оставшись в одиночестве, Вера как могла, привела себя в порядок. Вымыла волосы, смыла пыль с лица и рук. С трудом вытащив лохань в коридор, девушка улеглась в постель. Едва голова коснулась подушки, как Вера почти тотчас провалилась в глубокий сон без сновидений.
Утром её разбудила прохлада, проникшая в комнату через неплотно прикрытое окно. Поёжившись, Вера встала с кровати и, укрывшись за портьерой, обвела взглядом роскошный пейзаж, открывавшийся из её комнаты.
Вчера в сумерках, проходя по аллеям и дорожкам вслед за Дуней, она даже не обратила внимания на то, что между особняком и флигелем находился довольно большой пруд. А ныне её глазам предстала дивная картина: совершенно гладкая поверхность пруда, невозмущённая ни единым дуновением, отражала роскошный особняк, вызолоченный яркими лучами восходящего солнца. Будь у неё мольберт и краски, она бы тотчас взялась за кисть, поскольку передать подобную красоту в карандаше было совершенно невозможно.
Как бы то ни было, восторгаться красотой парка в Покровском бесконечно было невозможно. Подавив тяжёлый вздох, Верочка принялась одеваться. Застёгивая блузку, девушка мысленно похвалила себя за то, что не поленилась с вечера вытащить одежду из саквояжа, и потому ныне не стыдно было показаться на глаза кому бы то ни было. В двери, стукнув сначала для приличия и не дождавшись позволения войти, заглянула Дуняша. Вера только укоризненно вздохнула. Трудно было ожидать, что к гувернантке будут относиться с тем же почтением, что и к господам.
— Барышня, Елизавета Петровна просили вас ей компанию за завтраком составить, — блеснула белозубой улыбкой Дуня.
Приглашение выглядело более чем странным, но отказать хозяйке дома, Вера не осмелилась и покорно поплелась вслед за горничной княгини к особняку.
Завтрак был накрыт на террасе перед домом. Ступив через порог французского окна, Вера замерла у входа. Княгиня, спустила с колен свою болонку и приветливо кивнула девушке.
— Проходите, Верочка. Простите мне мой каприз, но я встаю рано, а завтракать в одиночестве не люблю. Обыкновенно мне Пётр компанию составляет, но нынче он в отъезде.
— Благодарю, — присела Вера на самый краешек стула.
— Вам чаю, или вы кофей будете? — поинтересовалась княгиня.
— Кофе, пожалуй, — отозвалась Вера, присматриваясь к Уваровой-старшей.
Елизавета Петровна подала знак лакею, прислуживающему за столом, и тот поспешил наполнить кофейную чашку и передать её гостье княгини.
Кофе был отменным, княгиня — мила и разговорчива. Вскоре настороженность Веры, словно ветром сдуло. Она и сама не заметила, как в лёгкой непринуждённой беседе поведала княгине почти всю историю своей жизни. Елизавета Петровна выразила соболезнования в связи со смертью матери и посетовала на то, что столь умной и образованной барышне выпала нелестная доля наёмной прислуги.
— Вера, вы никогда не задумывались о том, чтобы попытаться устроить свою жизнь как-то иначе? — внимательно глядя на неё, поинтересовалась княгиня.
— Я, право, не знаю, чем бы ещё могла заниматься, — вздохнула Вера. — К тому же мне очень нравится mademoiselle Аннет. Мы очень хорошо поладили…
— Но есть некое «но», — хитро улыбнулась Елизавета Петровна.
— Я вас не совсем понимаю, — тихо заметила Вера.
— Я говорю об Ольге. Вы с ней не ладите, — пристально глядя девушке в глаза, произнесла Елизавета Петровна.
Вера смутилась и отвела глаза. Ей было неясно, чего добивается от неё старуха Уварова и менее всего хотелось попасть впросак или в ловко расставленную ловушку. «С какой целью она интересуется?» — нахмурилась Верочка.
— Право, — замялась она, — я не стала бы утверждать столь категорично.
— Полно, — усмехнулась княгиня. — Вы молоды, привлекательны, Ольга ревнует.
— Ревнует? — запнулась Вера.
Говорить с Елизаветой Петровной о Бахметьеве и Ольге, тем более применительно к себе самой было, по мнению Веры, верхом неприличия.
— Вы, наверное, слышали эту гадкую историю о предыдущей гувернантке? — поморщилась княгиня.
Вера догадалась, что речь идёт о некой mademoiselle Катиш, но не подала виду и отрицательно покачала головой.
— Мой сын имел неосторожность увлечься гувернанткой Аннет, — вздохнула княгиня. — Я хотела бы вас предостеречь, Вера.
— Я никогда бы не стала… Я очень уважаю Николая Васильевича, — сбивчиво заговорила Вера, ощущая, как пылают щеки и кончики ушей. — Смею вас заверить, что у меня и в мыслях не было, — выдохнула она.
— Не горячитесь ma bo
— Стать содержанкой? — удивлённо вскинула бровь Вера, не в силах поверить в то, что вообще можно говорить с княгиней на подобные темы.
— Почему нет, — пожала хрупкими плечами, укутанными в тонкую шёлковую шаль, княгиня. — Все же лучше, чем умереть в одиночестве да в нищете старой девою.
— Думаю, я найду способ устроить свою жизнь иначе, — возразила девушка.
— Ежели вы о предложении Петра, то на него можете не рассчитывать, — заверила её княгиня.
— Я вовсе не имела в виду Петра Родионовича, — пробормотала Вера, совсем стушевавшись.
— Я не хотела вас обидеть, — тяжело опираясь на ручку кресла, поднялась княгиня.
Вера, привыкшая оказывать помощь всем, кто в ней нуждается, вскочила со стула и поддержала Елизавету Петровну под руку.
— Благодарю, — улыбнулась Уварова. — Простите, коли оскорбила вас. Вы хорошая девушка, прекрасно воспитаны, мне, право, не стоило говорить с вами в подобном тоне, — вздохнула она.
— Вы нисколько меня не обидели, — слукавила Вера, помогая княгине дойти до двери.