Нити судьбы

За дверью было помещение немногим больше, чем то, в котором были мы. Оно было больше похоже на подвал — темно, сыро. И там… там находились шесть девушек, не старше восемнадцати лет. Все сидели на цепи, прикреплённой к ошейникам на шее, как какие-то животные! Одежды на них не было абсолютно никакой. На телах не было ни одного живого места — кожу девушек покрывали синяки, гематомы, ссадины… На руках и ногах были следы то ли от наручников, то ли от кандалов. Чью-то спину украшали шрамы, оставшиеся от ударов плетью, а у кого-то раны были совсем свежие — лопнувшая кожа, высохшая кровь. Я взглянула одной из этих девушек в глаза. Боже, что это был за взгляд! Это были глаза затравленного зверя! Кроме страха и обречённости в них не было ничего!

— Господи, кто эти девушки?!

— Как я и сказал, Милена, это — питомцы Филиппа, — спокойно произнёс Рейф.

— Питомцы?! Мы, вообще-то, о людях говорим! Какие, к чёрту, питомцы?! Откуда они здесь?!

— Эти девчонки просто приглянулись Филиппу где-то. Кто-то на улице, кто-то в клубе. В результате, их похищали и привозили сюда.

— У тебя тоже есть такие… питомцы? — тихо спросила я, еле сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.

— Сейчас нет, — ответил Рейф. — Была одна, но… хм, скажем так, она не выдержала моих игр.

— Я, правда, не могу его убить? — поинтересовалась я у Лекса.

— Правда.

— Ладно, с этой проблемой разберусь позже, — вздохнула я.

Я подошла к одной из девушек. Увидев меня, она, в ужасе, забилась в угол и заплакала. Плач был больше похож на скулёж побитой собаки и человеческий напоминал весьма отдалённо. Наверное, она настолько долго пробыла здесь, что её психика дала трещину (если уже полностью не потрескалась). В данный момент она всех воспринимала, как врагов, которые хотят причинить ей ещё больше боли. И это было не удивительно.

— Тихо. Спокойно, — заговорила я, как можно более спокойным и благожелательным голосом. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу тебе помочь.

Девушка ничего мне не ответила, продолжая смотреть на меня дикими, заплаканными, затравленными глазами. То ли она не понимала, что я ей говорю, то ли она не верила моим словам.

— Рейф, где ключи от их цепей? Давай их сюда! — потребовала я.

— Они должны быть у Филиппа, — ответил он.

— Тогда быстро приведи его в чувство! — рявкнула я. — Раз ты его сознания лишил, значит, ты можешь его и вернуть!

Рейф не стал спорить (да и не в его положении это делать). Он подошёл к Филиппу, наклонился к нему, что-то прошептал и тот, мгновенно, открыл глаза. Филипп огляделся, в первые секунды не понимая, где находится и что, вообще, происходит. Потом его взгляд наткнулся на Лекса:

— Ты? Ты же тот парень, который был с Миленой в прошлый раз! Откуда ты здесь?

— Ты бы лучше задал вопрос своему помощнику — почему ты оказался на полу, без сознания, — усмехнулся Лекс.

— А давайте вы будете разбираться между собой в другое время?! — перебила я киллера. — Филипп, ключи от цепей этих девушек у тебя?

— О, тебя освободили, Милена? Какая жалость, — вздохнул Филипп, поднимаясь с пола. — Ты мне так нравилась в столь беспомощном виде…

— Ты мне не ответил на вопрос! Ключ у тебя?!

— У меня. Хочешь его получить?

— Если ты мне его немедленно не отдашь, я пристрелю тебя прямо сейчас и, всё равно, ключ заберу!

— Да пожалуйста, — с деланным равнодушием сказал Филипп, доставая из кармана ключ.

Я хотела подойти к Филиппу и забрать у него ключ, но Лекс не позволил. Он сам забрал у наркодиллера ключ и передал его мне. Я снова приблизилась к девушке. Она задрожала и вся сжалась от страха. Таким образом, она закрыла от меня своими руками ошейник с замком на шее. Мне не удавалось убрать руки девушки, никакие уговоры не помогали… Полностью уверившись, что сама я ничего не смогу сделать, я позвала Лекса:

— Лекс, помоги мне, пожалуйста, убрать её руки с ошейника. Мне самой не справится.

Когда мне удалось снять ошейник с пленницы, похоже, только тогда она осознала, что никто не пытается причинить ей вред. Она, впервые, посмотрела мне в глаза и еле слышно спросила:

— Кто… кто вы?

— Да мы тут… как бы… случайно оказались, — ответила я, не зная, как мне объяснить сложившуюся ситуацию. — Вот… вас нашли. Не волнуйтесь, вы здесь больше не останетесь.

— Милена, а тебе никогда не говорили, что чужие вещи трогать нельзя? — поинтересовался Филипп. — Ни трогать, ни, тем более, распоряжаться? Кто сказал, что мои игрушки здесь больше не останутся?

Как меня взбесили слова Филиппа! Волна ярости просто накрыла меня с головой! Я бы накинулась на Филиппа с голыми руками, несмотря на пистолет в моей руке, если бы Лекс меня не удержал. А потом в доме раздались выстрелы и чьи-то крики.

— Похоже, твой кукловод явился, — сказал Лекс.

И он оказался прав. Через несколько минут в комнату ворвались вооружённые люди, а за ними зашли Кай и Натаниэль. Я тут же бросилась к Каю, забыв о Филиппе!

— Гредман?! — изумлённо воскликнул Филипп, увидев Натаниэля. — Что ты делаешь в моём доме? Мы с тобой никаких общих дел не ведём, да и не ссорились никогда.

— Не ссорились? — переспросил Натаниэль. — Ты издеваешься надо мной?! Ты в курсе, что девушка, которую неделю назад изнасиловали ты и твои люди — моя родная сестра?!

— Что?! Та девчонка… Но, этого не может быть! Мы же видели её паспорт — у неё другая фамилия!

— У нас разные отцы. Но, это сейчас не имеет значения! Мне плевать, Филипп, знал ты о том, что она моя сестра или нет! Ты сегодня умрёшь в любом случае, как и твои люди!

— Я, ведь, правда, не знал, что она — твоя сестра, Натаниэль! — закричал Филипп. — Не знал! Я бы и пальцем её не тронул! Рейф! — оглянулся он в поисках своего помощника, но… его нигде не было.

— Похоже, твой подручный от тебя сбежал, — усмехнулся Кай, прижимая меня к себе. — И когда только успел?

— Плохо своих людей контролируешь, раз они бросают тебя, — сказал Гредман, направляя на наркодиллера пистолет. — Ну, что? Хочешь что-нибудь сказать перед смертью?

— Мне жаль, что так вышло, Натаниэль. Если бы я только знал…

— Жаль? Значит, сестёр каких-либо влиятельных людей трогать нельзя, а со всеми остальными можно делать всё, что угодно? Ты так считаешь, Филипп? — поинтересовалась я. — Ну, и мразь же ты! Мистер Гредман, вы мне обещали. Обещали, что я убью его.

— Вы всё ещё хотите это сделать? — повернулся ко мне Натаниэль.

— Поверьте, теперь я хочу этого ещё больше! — ответила я, отстраняясь от Кая.

Филипп смотрел на меня ненавидящим взглядом. Похоже, в отличие от Рейфа, он не сомневался, что я его прикончу. Не сомневался и боялся этого. Но, меня бы больше удовлетворило, если бы он просил его не убивать. А так… он молча принимал свою смерть. Он не жалел ни о чём, что сделал в своей жизни. Ни о Лави (что бы он там не говорил), ни об остальных, замученных им и Рейфом девушках, ни о том, что его наркотики поломали кучу жизней… Он жалел только о том, что его жизнь заканчивается таким образом. И я выстрелила. Филипп упал на пол, но был ещё жив. Я подошла к нему вплотную и выстрелила снова. Я стреляла в Филиппа до тех пор, пока не кончились патроны. Но, даже после этого, я продолжала нажимать на курок. Ещё, и ещё, и ещё… Как заведённая. Щёлк, щёлк, щёлк — в полной тишине раздавались щелчки.

— Хватит, Милена, — ко мне подошёл Кай и забрал у меня пистолет. — Он мёртв.

Вот тут меня и накрыло. Державшаяся до этого на чистом адреналине, я сорвалась. Меня просто душили рыдания, сдерживать которые я уже была не в силах. Если бы не Кай, который был рядом и который успел меня подхватить, я бы рухнула на пол, так как ноги у меня подкосились. Я рыдала, вопила, цеплялась за Кая и сама себя за это ненавидела! Слабачка! Чёртова слабачка!