Нити судьбы

Кай разговаривал с каким-то незнакомым мне мужчиной, когда я вернулась.

Это был мужчина, лет двадцати восьми. Его не слишком длинные волосы были чёрными (что-то везло мне в последнее время на брюнетов). Глаза светло-серые, почти прозрачные, неприятные. Одет был по-деловому.

— Знакомься, Милена. Это — Натаниэль Гредман, — представил Кай мужчину. — Он — старший брат Лавинии Лейк.

— Старший брат Лави? — удивилась я. — Она мне не говорила, что у неё есть брат. Да и ваша фамилия…

— У нас разные отцы и одна мать, — заговорил Натаниэль. — И Лавиния… она старается, чтобы никто не узнал о нашей родственной связи.

— Но, почему? — спросила я. — Только из-за того, что у вас разные отцы? Не понимаю…

— Дело не в этом. Лейк не хочет, чтобы люди знали о том, что её брат — глава организации, которая не совсем в ладах с законом, — за Гредмана ответил Макфей.

— Что? Брат Лави связан с криминалом?! — «Да что ж мне так „везёт-то“ на этот грёбанный криминал? Это карма. Точно — она!». — Но, тогда как так вышло, что Филипп и его люди её… эм… — запнулась я.

— Я знаю, что случилось с моей сестрой, — вновь заговорил Натаниэль. — Именно поэтому я здесь. Филипп притронулся к Лавинии только потому, что, как и вы, не знал о том, что я — её старший брат.

— Если бы Филипп знал о связи Лейк с семьёй Гредманов — он бы к ней и на пять метров не приблизился, что бы она там не увидела и не узнала, — сказал Кай. — Но… из-за того, что девушка пытается полностью отрицать существование мафии в её семье — это и случилось.

— И что вы теперь будете делать? — поинтересовалась я у Натаниэля.

— Филиппу и его людям не жить, — просто ответил мужчина (с таким же выражением сообщают погоду на завтра). — А вам, Милена, я хочу выразить свою благодарность за спасение сестры. Если бы не вы, кто знает, чем бы всё закончилось. Я перед вами в огромном долгу. Если есть что-то, чего вы хотите и это в моих силах — просите всё, что угодно.

— Всё, что угодно, да? У меня к вам будет только одна просьба, господин Гредман. Я хочу сама отправить Филиппа и его гипнотизёра Рейфа на тот свет, — похоже, этим ответом я ошарашила и Натаниэля и Кая.

— Но, зачем вам это? — с изумлением смотрел на меня Гредман. — Зачем вам самой их убивать? Может, позволите сделать это тем, для кого убийство, всего лишь, работа?

— Нет. Я обещала Лави. Я обещала, и я это сделаю.

Не знаю, правильным ли было то решение, что я приняла. Принять на себя роль судьи и палача… Наверное, это ужасно — вот так, запросто, определить, что кому-то не жить. Но… это, ведь, было не ужаснее того, что сделали они? Правда?

— Вот же, упрямая! — усмехнулся Кай. — Ну, что, Натаниэль? Бери её с собой тогда на разборки с Филиппом.

— Ты мне говорил с самого начала, что она это попросит. Каюсь, не верил, — ответил брат Лави. — Хорошо. Я планирую разобраться с этим завтра. Я заеду за вами, Милена.

Натаниэль ушел, и я осталась с Каем одна.

— У меня один вопрос возник, — произнесла я. — А как он в общежитие-то попал? Он на студента никак не потянет.

— Кто ж его знает, — пожал плечами кукловод.

— А ты знал, что у Лави есть… подобные родственники?

— Нет, — вот и всё, что он сказал по этому поводу. — Теперь, рассказывай, что с тобой произошло после того, как ты ушла от целителя?

— Ты пользовался своей телепатией, да?

— Конечно! Ты сама-то знаешь, что ты ощущала?! Ты, как будто, в кому стала впадать! Мне даже на мгновение показалось, что тебя какое-то болото затягивает!

— Если коротко, то мы с Лави ходили к Винсенту, чтобы спросить по поводу того, не знает ли он, где может быть Николь. Когда мы пришли, у Винсента был порез на руке. Я предложила забинтовать рану, а Лави сразу ушла, так как боялась вида крови. Мы с Винсентом остались вдвоём. А потом… потом я перестала соображать и… и Винсент попытался меня изнасиловать.

— Что?! Он попытался тебя изнасиловать?! Да как он посмел?! — злость, смешанная со страхом и беспокойством за меня, дающая понять, что я моему кукловоду далеко не безразлична. — Он… успел что-нибудь сделать?

— Нет, — покачала я головой. — Во-первых, твой голос привёл меня в чувство, а во-вторых, меня спас Лекс.

— Лекс Мейснер?

— Ну, да. Он же сам говорил, что его мой отец нанял для моей защиты. Вот он меня и защитил. Так что, ничего непоправимого Винсент сделать не успел.

— Я теперь к твоему киллеру чуть лучше отношусь, — произнёс Кай. — Хотя, и не на много.

— Для тебя это уже прогресс. Знаешь, Кай, я… я так испугалась! Вроде бы, и убивать меня не хотели, но… как представлю, что было бы, если бы не Лекс… пусть лучше меня бы убили, чем это пережить! Не знаю, как справляется с этим Лави. Просто не представляю! К тому же, это был Винсент! Я, до сих пор, не могу поверить в это! Он же… я, ведь, верила ему! Я, конечно, понимаю, что мы расстались и что, возможно, после этого он затаил на меня обиду. Но, ведь, это не повод, чтобы так поступать! — я опять начала дрожать; хотелось заплакать, но я себе не позволила — хватит и того, что я не могу скрыть своего испуга.

— Ванхам за это ответит, — сказал Кай, обнимая меня и прижимая к себе.

— Ответит?

— Разумеется! Я не могу закрыть глаза на то, что случилось.

— А может… не надо ничего делать? — робко спросила я.

— Котёнок, я знаю, что ты всегда его защищал, — вздохнул парень. — Но, сейчас не тот случай. Он хотел тебя изнасиловать и спускать это ни как твой кукловод, ни как твой парень, я не стану. Даже если ты и сможешь простить это Ванхаму, то я не смогу.

А мне уже стало всё равно, что будет с Винсентом. Я была сейчас с Каем, и остальное было не важно. Я чувствовала себя в полной безопасности, и казалось, что пока я с ним, мне ничего не грозит.

— Ладно, — отодвинулась я от кукловода. — Мне нужно идти к Загиру. Тем более что Натаниэль решил разобраться с Филиппом уже завтра. Конечно, за один вечер я не стану стрелком экстра-класса, но, по крайней мере, я смогу прицелиться и выстрелить.

— Хорошо, только возьми с собой Вэл.

— А почему не Дэма? — поинтересовалась я. — Обычно, ты его со мной посылаешь.

— У Дэма сейчас будут другие дела, — ответил Кай. — Дела, связанные с Ванхамом.

Кто-то фыркнул. Обернувшись, я увидела Блэка. Он больше не выглядел недовольным и обиженным. Наоборот. Вид у демона был очень виноватый. Он, понурив голову, плёлся ко мне, избегая смотреть в глаза. Когда он подошёл ко мне, он превратился в человека и сказал:

— Я виноват перед Миленой. Меня не было рядом с ней, чтобы её защитить. Я… я был зол на Милену, но… я должен защищать её, а я этого не сделал.

— Да уж, ты круто проштрафился, — хмыкнул Кай.

— Кай, не надо! — резко сказала я.

— Ну, а что? Как он сам говорит, он должен защищать тебя. Он этого не сделал. Зачем он, вообще, тогда нужен?

— Кай, пожалуйста, помолчи немного! — произнесла я и обратилась к Блэку. — Блэк, я виновата не меньше тебя. Я, вопреки твоим словам, пошла в особняк Деланье в Зельтире. Неудивительно, что ты разозлился. А в сегодняшнем… Не надо мне было оставаться с Винсентом наедине. Но, никто же не знал, что такое могло произойти.

— Милена меня оправдывает, — несколько укоризненно сказал салер. — Пытается взять вину на себя.

— Согласен. Она всегда так делает, — Кай, почти впервые, в чём-то согласился с Блэком.

— Прекратите оба, — устало сказала я. — Какая теперь разница, кто виноват? Что было, то было. Блэк, пойдёшь со мной к Загиру? А то, мало ли, меня опять защищать придётся?