Страница 9 из 84
Через несколько минут мы двинулись. Ребята прятали меня в серёдке. Очень скоро стало ясно, что я задерживаю всех, и они меня понесли: двое плотно вставали по бокам, хватались за запястья друг друга, и я, закинув им руки на плечи, садилась. Потом они менялись. Было неудобно, стыдно, а мальчики подбадривали меня ласковыми улыбками.
Почти одновременно с нашим приходом, к храму подъехала коляска, из которой выбрались госпожа директор и её доченька.
Я взглянула на купол храма и вздрогнула, его венчала звезда - храм Сияющего.
- Я не пойду! - твёрдо заявила держащему меня за руку другу Жанны. - Меня именовали в храме Всемилостивой.
ядом с колонной мальчиков остановились девочки, и меня тихонько переправили в их ряды.
Подошедшая директор оглядела нас и, наткнувшись взглядом на меня, недовольно поморщилась.
- Заходите!
- Я не пойду!
- Что-о-о?!
- Меня именовали в храме Всемилостивой. Я не могу заходить в храмы других вер.
Директор стала орать на меня, обзывая неблагодарной нищебродкой, непонимающей что, кому и где можно говорить.
На нас стали оглядываться, из храма вышел священник. Поговорив с госпожой Ираной, он подошёл ко мне, и надменно взглянув сверху вниз, подцепил бечевочку, на которой у меня висит медальончик с изображением Всемилостивой. Зажав бечёвочку в кулаке, он резко дёрнул, она оборвалась, священник отбросил медальон на землю, и приказал:
- Заходи!
Я уже собралась с силами, отказаться, и вдруг, как наяву, услышала голос старухи: "Перетерпи, всё сладится. Не будь дубом, будь ивушкой, гнись." И я промолчала, и пошла...
Внутри храм выглядел странно, для меня. Ценральная дорожка делила его на две части: светлую, туда отправились мальчики, и тёмную, туда Жанна повела нас.
На светлой: облицовка из яркого, до боли в глазах, мерцающего, золотистого, ирраширского мрамора, я видела такой в одном богатом доме, и большие окна.
На тёмной: стены из мрачно-коричневого камня с фиолетовыми полосами и искорками, и нет окон.
Входившие в храм занимали места по своему статусу. Возле возвышения, на которое поднялся священник - богатые горожане, чем ближе к двери тем, беднее люд, а мы возле самой двери.
Всю службу пришлось стоять на коленях. Причём, если богатеи иногда поднимались, нам, внимательно наблюдавшая за нами, Марда не позволяла даже на пятки сесть.
К концу службы я не чувствовала ног, а правую ногу всё чаще и чаще пробивало резкой болью.
Наконец служба закончилась, и нам разрешили подняться. Не обращая внимание на злобные взгляды директора, Жанна подошла ко мне и осторожно поставила на ноги. Я буквально повисла на ней, а она стояла, стиснув зубы, с трудом удерживая меня. Может это и неправильно, но я взмолилась "Всемилостивая помоги!"
Мимо нас проходили люди, а Птичка потихоньку называла мне тех, кого знала. И, как мне показалось, знала она почти всех. Лишь однажды она запнулась: проходившая женщина, брезгливо осмотрев нас, остановила ненавидящий взгляд на Птичке. Лишь когда она прошла Даша выдохнула:
- Жена мэра. Наталия Орлова.
Из храма мы вышли последними.
Обратная дорога была уже не такой трудной. Директор с дочкой уехали, и мы шли не спеша. Как сказала Жанна, вместо завтрака - прогулка.
расслабившись, девчонки болтали, обсуждая платья и причёски присутствовавших на службе дам.
Кто-то шепотом рассказывал о прочитанной книге: многие девочки не умеют читать, и книг в приюте нет, но те, кто служит в богатых домах и умет читать, умудряются доставать запретное. Но о прочитанном только шёпотом.
Шедшая рядом со мной Жанна, узнав от Птички, что меня учил священник, прикидывала, как можно использовать мои знания. Она объяснила, что те, кто хоть что-то знает, учат других.
Но умеющих читать всего трое: она и две недавно поступившие магички, и они все работают: на обучение времени не остаётся.
Директор за последние годы избавилась от всех воспитательниц, пытавшихся учить девочек. А оставшиеся боятся её.
- Растит из нас рабынь. Если ничего не знаешь, боишься, что тебя выгонят, и будешь молча терпеть всё. - горько усмехнулась Жанна. - Ничего, ты научишь старших, а они - младших. Нельзя чтобы кто-то узнал о тебе. Молчи, и постарайся себя не выдать. - она тихонько рассмеялась. - Ирана и не подумала, что ты такая умная. А мы используем.
Чем-то Жанна напомнила мне командира заставы: такая же собранная, планирующая, отдающая распоряжения, которые все исполняли с охотой, и ничего не боящаяся.