Страница 61 из 84
Убрав в сторону одно платье, с кружевами сплетёнными мамой, всё остальное сложила в стопку. Таскать с собой не будешь, а хранить где-то...кто знает, как повернётся жизнь, пусть уж другим пойдёт, тем же погорельцам. Вещи крепкие, простирнуть лишь надо.
Осторожно сдвинула кровать и достала мамин сундучок. Осмотрела разложенное: одежда, два сундучка, шкатулка с камнями, книги, тетради, а ещё и станок надо у Хоя забрать. Влезет ли это всё в рюкзак? Одежду пока оставила, а остальное сложила. Не ровён час зайдёт кто.
- Вот, - художник протянул мне довольно большую плоскую коробку, - к дню рождения хотел, да почта подвела. А так, на память тебе будет. Рисовать не бросай, у тебя хорошо получается. Знаменитостью, может быть, и не станешь, - он подмигнул мне и я улыбнулась, - но, для себя...
Нетерпеливо открыла коробку, не так часто подарки мне дарят. Краски, карандаши, кисточки - всё аккуратно уложено, всему своё место, и даже крохотные лоскутки для протирания кисточек есть. Богатство то какое!
- Но ведь это денег...
- Да ну уж, - отмахнулся мужчина. - Сама подумай, кому мне дарить. Семьи нет, Сашко...- запнулся, виновато взглянув на меня, - одна ты у меня. Ученица, можно сказать. - старательно бодро закончил он.
- Спасибо. Это...- теперь уже и я запнулась, не находя нужных слов.
Художник ласково погладил меня по волосам.
- Жаль, тебя нарисовать не успел. Всё откладывал, заказы будь они...
Мы попрощались. Я пообещала написать на почту и двинулась в таверну.
У Хоя пробыла не долго, правда от кружки крепкого чая с пирогом отвертеться не удалось. Трактирщик даже из-за стойки ушёл, оставив вместо себя одну из подавальщиц, чтобы посидеть со мной и послушать, куда, к кому и с кем еду.
Станок не отдал, сказав, что неча тяжесть по улицам тягать. Вечерком сам занесёт.
И я поехала к Таюшке и провела у неё почти весь день. Это была самая странная наша встреча. Мы знали, что расстаёмся, и наверно на долго, а слова не шли. Кто-нибудь из нас начинал говорить...и замолкал. Что вот можно сказать? Сказать "Ты дорога мне. И я люблю тебя", как-то не привыкли мы словами то, что и так понятно. О заботах-делах соседей. Да не ко времени. Так и молчали. Потом Таюшка села возле меня на лавку, взяла мои ладони в свои и тихо заплакала, опустив голову. Так и сидели: я жадно рассматривая подругу, стараясь запомнить каждую мелочь в её облике, она, роняя слёзы на подол.
Забежала на минутку мать Таюшки, сунула мне целую сумку пирогов горячих, завёрнутых в дорогую вощёную бумагу, чтоб долго не стыли.
Зашёл отец, пробормотав несколько слов прощания, неловко провёл рукой по волосам, направился к выходу, и остановился, не дойдя до дверей.
- Ты это. Если что. Вертайся. Угол у тебя всегда здесь есть. Как-то так. Эх, - он огорчённо махнул рукой и вышел.
Муж Таюшки, зайдя, помялся в дверях, потом быстро подошёл ко мне и протянул небольшую, кованую пряжку.
- Тебе. На память, - и быстро ушёл.
- Ой, а я то чего сижу, дурная. - Таюшка подхватилась и метнулась в спальню, вернулась оттуда со свёртком. - Ты уж не обессудь. Тебе. Ты разверни, глянь. Это мы с мамой.
В свёртке были рабочий фартук из плотной ткани и нарукавники. По тёмно-серой ткани красиво вышитые обереги.
- Спасибо, спасибо! - крепко обняла подругу. - Я вот тоже, - достала из кармана из кармана коробочку с моим подарком. Открыла и разложила на лавке камни. - Это - защита, над дверью повесишь. Это, когда малыш будет - над кроваткой, оберег. Это для тебя, для красоты. А это, в воду кидайте, болеть меньше будете.
- Да ты совсем сбрендила, столько денег на такое потратить. - Таюшка всплеснула руками. - Да маги тебя...
- Я сама маг, Таюшка. Я сама их сделала.
- Да ну. И молчала. Ты? Маг?
Молчала, боялась, что то, кто я, отпугнёт от меня подружку. А зря, как оказалось. Таюшка засыпала меня вопросами. Как, да что могу, да как училась... Вот и тема нашлась. Мы проболтали, посмеиваясь над смешными проделками и ошибками моими, пока не пришло время мне в приют возвращаться.
Проводить меня пришли многие соседи, и я крепко стискивала ручку трости, чтобы не расплакаться прямо тут. Зато в повозке разревелась и проревела всю дорогу.
- Вставай, Рани, вставай, - сестра Сима осторожно потрясла меня за плечо. - Скоро за тобой придут, а тебе покушать надо успеть.
Ага, и вещи сдать. Вчера я долго вертелась, всё никак заснуть не могла, так что сейчас с трудом глаза продрала.
Тихонечко умывшись, оделась, собрала постельное бельё - сдать надо, и оглядела комнату, в которой жила четыре года. Девчонки ещё спали. Было так тихо и мирно.