Страница 76 из 154
Аркадий-лабрадор неожиданно рычит. Не одобряет такой нерешительности. Поменяв тональность, слегка ворчит на Нору, та мило наклоняет голову, задумывается. И, что вы думаете, они делают? Не спеша трусят к этим самым кавалетти. Аркаша, а затем и моя красотка грациозно перепрыгивают все препятствия до единого, сперва друг за другом в оба конца, затем синхронно, и смотрят на нас с Лютиком лукаво: мол, слабо? Лютик, переступив с копытца на копытце, в запальчивости шагает вперёд.
- Просто не мешайте ему, Иоанна, - ободряюще говорит мне в спину сэр Майкл. - Это упражнение больше для Лютика, нежели для вас, поэтому предоставьте ему полную свободу.
И представьте, Лютик спокойно справляется! Правда, перед одним из препятствий он запнулся, пришлось сделать слишком длинный шажок, и сэр Майкл слегка корректирует расстояние, чуть передвинув это и последующие брёвна. Он прогоняет нас не менее десятка раз, причём в одном и том же темпе, и я замечаю, как постепенно Лютик переходит на свой определённый ритм.
- Хорошо, - наконец, сообщает сэр Майкл. Подзывает Василька. - Неплохая разминка. А теперь в том же темпе по кругу. Старайтесь удерживать равновесие за счёт ровной посадки и мышц пресса, ноги не напрягайте.
Держась рядом, он делает с нами несколько небольших кругов по поляне, пока с другого боку к нам не подкатывает ещё один мул, потемнее Лютика, синеглазый. Неосёдланный, естественно.
- Аркадий, я могу вас оставить за старшего? - спрашивает сэр Майкл. - Нам с Васильком тоже не мешало бы размяться. Не волнуйтесь, Иоанна, вы под надёжным присмотром. И не снижайте темп, дорогие мои!
А я и не волнуюсь, просто мне самой было бы интересно взглянуть на их игрища. Тем не менее, Аркаша не даёт нам отвлечься, увлекая за пределы рощицы. Не снижая темпа, конечно. Я уже чувствую настоящее удовольствие от быстрой езды. Это и есть галоп?
После того, как мы огибаем рощицу по наружному периметру пару раз, Аркадий решает, что мы достаточно выдохлись, и, слегка замедлившись, ведёт к леску неподалёку.
И там нам удаётся подсмотреть настоящую тренировку. Да на этой поляне чуть ли не ипподром обустроен! Лютик, как и я, боязливо поёживается, наблюдая, как Василёк с сэром Майклом перемахивают препятствия с меня ростом, а то и выше. Белоснежный жеребец, словно не замечая тяжести на спине, берёт барьер за барьером, одиночные, двойные... В тот момент, когда он взмывает ввысь, кажется, что и у него, и у всадника вырастают крылья, и на какой-то момент они парят, как в замедленной киносъёмке. Это немыслимо красиво. И снова я спрашиваю себя: почему я боялась лошадей?
- Одно обидно, Лютик, - дополняю вслух, - никогда нам не стать такими.
Рука Аркадия отбирает у меня поводья.
- Пойдёмте, Ванесса, а то малыш заревнует. Какой смысл сожалеть о том, чего вам не дано? Зато у вас обоих есть неоспоримые преимущества перед крупными всадниками.
- Например? - спрашиваю уныло. - И почему, кстати, я всегда упускаю момент, когда вы перекидываетесь?
- Не очень эстетичное зрелище, я стараюсь в это время никому не попадаться на глаза. Что касается преимуществ... Ваш малый рост, который вы считаете недостатком, сопровождается и меньшим весом, и большей проходимостью; мы с вами просочимся там, где не протиснутся тяжеловесы вроде Васюты и его Чёрта. Препятствия, они, знаете ли, разные бывают.
- Кстати, о Чёрте, - вспоминаю я. - Как вам удалось его сподобить на такое смирение? Помню, я даже удивлялась, на какое же время его хватит при таком-то характере... Долго пришлось его уговаривать?
- Вы не могли бы подарить мне этот цветок? - вместо ответа просит он.
Скромная ромашка притулилась на кротовой кочке; умудряюсь, склонившись с седла, сорвать её, протягиваю Аркаше.
- Спасибо, - он мило пристраивает цветок за ухо. - Я просто попросил Чёрта, как и вас сейчас. Вы захотели сделать мне приятное, и он тоже.
- И всё?
- И всё, - он обезоруживающе улыбается. - У нас с сэром Майклом многие навыки основаны на любви и привязанности.
Нас обгоняет взмыленный Василёк. Похоже, всадник тоже слегка в пене. Аркадий показывает ему большой палец: молодцы, мол!
- Куда это они?
- Остыть, искупаться. Тут речка неподалёку, - беспечно отвечает оборотник. - Могу и вас сводить, между прочим.
- Аркадий! - сердито шиплю я. - Что за шуточки! Как вы это себе представляете?
- Так я покараулю, - во взгляде его недоумение. Э-э, друг любезный, может, ты и в самом деле так наивен в житейских делах, но не ровён час проболтаешься Лоре, - и прощай, наша с ней девичья дружба! Рисковать единственной подругой я не хочу.
- Нет, спасибо. Что-то не хочется. К тому же, не хватает ещё напороться на нашего сэра. Этак, чего доброго, он тоже начнёт меня караулить, вместо того чтобы самому освежиться.
- Это он может, - кивает Аркадий. - С его-то чувством ответственности... Вы правы. Не будем ему мешать.
- Мне вот что интересно, - говорю. - Ещё с утра он был как выжатый лимон, потом вроде бы восстановился, но по его словам - слегка, и всё-таки у него хватило сил устраивать здесь этакое родео?
- Это входит в методику восстановления. Хорошая физическая нагрузка раскрывает энергетические каналы; подзарядка после неё более качественная. А вы, кстати, наблюдайте за ним и повторяйте; сэр не очень-то любит объяснять, предпочитает, чтобы его ученики больше занимались самостоятельно. Смело пробуйте за ним всё, что он делает сам, только советуйтесь, если берётесь за что-то для себя новое.
Ну, спасибо. Учту.
На солнечной поляне сэр Аркадй выбирает самое освещённое место, достаточно ровное, без ямок. Натаскивает сена из копёшки неподалёку. Умудрившись спешиться без посторонней помощи, присоединяюсь к работе, и даже Нора тащит в пасти пучки сушёной травы. Аркадий отводит Лютика в тенёк, показывает, как приучить коняшку пастись только с хозяйского разрешения, и мы отпускаем малыша покушать. А сами усаживаемся на солнцепёке. Я даже не спрашиваю, почему: мальчики, что меня окружают, ничего не делают просто так.