Власть ночи

Выписка из больницы проходила в тяжелом молчании. Врачи смирились с тем, что непутевая пациентка в моем лице, которую вело из стороны в сторону при каждом резком движении, наотрез отказалась провести ночь под крышей гос­питаля и с легким сердцем подписала бумагу о том, что берет всю ответствен­ность за собственное здоровье на себя.

Аня, ворчавшая с тех пор, как мы вышли из палаты, буравила мою спину недовольным взглядом, на что я отвечала с не меньшим недовольством. Из всех возможных вещей, коими изобиловал мой маленький шкаф, дражайшая подруга умудрилась привезти черный брючный костюм, предназначенный исключительно для светских мероприятий, куда раз в год меня таскало начальство, норовя проде­монстрировать единственного в своем роде координатора по работе с бессмерт­ными.

Прерогатива быть диковинной зверушкой на потеху СМИ вызывала от­вращение, но капитан Белл не желал слушать никаких возражений и просто ста­вил меня перед выбором: либо прием, либо увольнение. Как говорится, из двух зол выбираем меньшее.

Казалось бы, что такого могло быть в костюме, раз я так переживаю, но вся проблема заключалась в том, что крой данного наряда абсолютно не подходил для посещения логова вампиров — более неудобной одежды, пожалуй, просто не су­ществовало. Вдобавок к этому, вместо сапог, перепачкавшихся во время драки, мне достались полусапожки на тонком каблуке, презентованные в дар на двадца­тилетие двоюродной сестрой.

Кристина считала, что если вся ее обувь изобилует подобными «ходу­лями», то и окружающие непременно обязаны поддерживать эту несуразную модную тенденцию. И как только Анна сумела откопать их в гардеробе?

Что касалось Максима, то с ним я принципиально не разговаривала, хотя Охотник и пытался завести беседу, но каждый раз натыкался на холодную стену отчуждения, коей мне пришлось окружить себя во избежание мощного скандала. Сказать, что я была зла на вампира, значило не сказать ничего. Так бы и прибила, паршивца!

Конечно, где-то в глубине сознания, я допускала возможность того, что Шнайдер многое скрывает от меня, все-таки наши ведомства не во всем готовы идти навстречу друг другу. Но умолчать о том, что предыдущие жертвы Майнера превратились в таких же чудищ, что и он сам, и, возможно, в данный момент бро­дят по улицам, выискивая себе «пропитание» среди простого населения… Все это просто не укладывалось в голове.

Спустившись на лифте и миновав холл, вся наша шайка высыпала на улицу, где голова самым подлым образом решила напомнить, кто здесь главный. Цветные пятна незатейливым хороводом заплясали перед глазами, складываясь в причудливые узоры, как в детском калейдоскопе, а ноги отяжелели так, словно к каждой щиколотке привязали по увесистому грузилу.

Чтобы хоть как-то устоять на месте, в качестве опоры я выбрала фонарный столб. Приобняв железную трубу, оклеенную объявлениями о поиске жилья и прочего, воздала хвалу тому гению, который придумал сие чудесное сооружение, и посчитала про себя до десяти, давая организму время взять себя в руки.

— Мариш, ты как? — взволнованно поинтересовалась Аня, дотрагиваясь до моего плеча своей миниатюрной ладошкой.

— Как кусок теста после раскатки. Такой ответ тебя устроит?

— Может, тебе стоит вернуться в больницу? Уверена, они примут тебя об­ратно!

— Ну уж нет! Если и помирать, то с музыкой, вином и танцами, а не в больничной койке с капельницей в руке и скорбными минами врачей.

— Тебе бы все язвить! — вспылила медиум. — Неужели нельзя хоть раз серьезно отнестись к проблеме?

— Можно, но тогда проблема станет выглядеть еще менее привлекательно, чем она была до того. Согласись, такой подход заметно упрощает дело? — Голо­вокружение понемногу отступило, что не могло не радовать.

— Ты невыносима!

— За это ты меня и любишь, разве нет?

Разговор помог мне отвлечься, и перспектива свалиться в обморок на гряз­ный тротуар временно отодвинулась на неопределенный срок. Глубоко вдохнув весенний воздух, пропитанный ароматами города, я попыталась поймать такси, но и тут мне не повезло.

Не успело желтое авто мигнуть фарами, принимая заказ, как мою кисть нагло опустили, а прямо перед носом выросла чья-то смутно знакомая черная футболка. Машина медленно прокатилась мимо, удостоившись грустного взгляда вслед, а потом до меня постепенно дошло, что только что произошло.

— Я сам тебя отвезу.

Запрокинув голову чуть назад, чтобы иметь возможность лицезреть наглую физиономию вампира, который за прошедшие сутки растерял весь свой стыд и совесть, я уже хотела было выругаться, но на ум не пришло ничего дельного. До­жили, уже и на ругань фантазии не хватает!

— Я и сама могу добраться до дома.

— Должен признаться, мне нравится, когда ты пререкаешься со мной, Ма­риночка, но сейчас явно не тот случай.

— И ты думаешь, что я доверюсь тебе после всего, что произошло за по­следние двадцать четыре часа?

Да, это было низко с моей стороны — бросаться такими словами, но кло­кочущая в глубине души обида в некоторой степени оправдывала мое поведение, во всяком случае, хотелось так думать.