Страница 3 из 33
Как должен чувствовать себя человек, которого вырубили какой-то непонятной штуковиной? Вот и я не знала, до этого момента. Была огромная слабость, голова болела, сил, чтобы пошевелить даже пальцем ноги, не было. Я с трудом открыла глаза и поняла, что нахожусь в каком-то тёмном, кажется, не очень большом помещении. Из-за темноты не было видно ничего, но был слабо ощутимый ветерок откуда-то сбоку. Я попыталась пошевелить рукой, но поняла, что сделать этого не могу, так как обе мои руки были привязаны к чему-то. Чёрт, как можно было так вляпаться? Не знаю, сколько просидела на холодном полу, пока голова не начала соображать, а тело более или менее стало слушаться. Глаза привыкли к темноте, и я заметила открытое окно, от которого дул ветерок. Попыталась оглядеться и понять, где вообще нахожусь, но ничего не вышло, кроме окна заметила дверь, которая, кажется, была заперта, но судить я не могла. Через какое-то время услышала, как повернулся ключ в замке и вошёл человек. Неяркий свет начал попадать в помещение, и я разглядела ещё и диван с правой стороны.
– Очнулась? Хорошо, а то уж дождаться не мог, – опять этот холодный голос, от которого по спине начинают бежать мурашки.
– Я? Ничего, мне сказали тебя привести любыми способами. И всё. Просто ты знаешь неправильных людей.
Неправильных людей? Да я вообще никого не знаю. Господи, да что я такого плохого тебе сделала?
– Я никого не знаю. Ни правильных, ни неправильных людей.
– Стас? При чём тут он?
– А кто приказал? – я не собиралась сдаваться. Не важно, что они сделают, главное добыть как можно больше информации.
– Ну ясно. Это не у меня маленький ум, а у тебя...
– Правда? Чего припёрся, если говорить отказываешься?
– Не померла. Вали уже тогда, – конечно, я доиграюсь, но если ему приказали привести меня сюда живой, значит даже если он и грозит, то сделать ничего не сможет.
– Щаз.
Он хотел подойти, но, как и предполагалось, не смог этого сделать. Рыкнул и вышел из помещения, ещё и дверью хлопнул. Психанул. Я ухмыльнулась, а ведь ничего такого не сказала и тем более сделала.
В очередной раз попыталась пошевелить руками, но не получилось: верёвка слишком сильно впивалась в кожу, когда я хотя бы пробовала немного отодвинуть кисти друг от друга.
– Ты меня помнишь? – её голос был пропитан удивлением.
– Конечно, как я могла забыть.
– Это не я. Когда-то я была в таком же положении, что и ты.
Нет, не может быть, она врёт.
– Почему я? Этот дебил прав. У Стаса много близких и друзей, но почему я?!
– Вы замкнулись, а не изменились. Оба выстроили преграды возле себя. Ни ты, ни он не подпускаете к себе никого. Только если Стас старается продолжать жить, ты поставила на себе крест.
– Кать, успокойся. Я не отчитываю…
– Просто хотела посмотреть на тебя. Увидеть, в кого ты превратилась. Знаешь, твоей маме это бы не понравилось.
«Твоей маме это бы не понравилось…», – эхом отозвалось в голове. Да, скорее всего, но чёрт, как можно после того, что я пережила, жить дальше и спокойно?! Не думайте, что я себя жалею. Нет, никогда этого не делала, никогда не жалела себя и не жалела других, так как знаю, как это противно, когда на тебя смотрят с жалостью, когда начинают говорить, что всё будет хорошо, что всё обойдётся. Ненавижу это. Никогда уже ничего не будет хорошо, уже ничего не обойдётся, если это случилось.
– Отстань от меня. Просто отстань. Я устала.
– Возможно. Мне никто не нужен. Ясно?! Никто. Я не хочу опять чувствовать эту чёртову боль от ухода людей, не хочу. Лучше быть одной, никто не предаст.
– Откуда ты это знаешь?
– Что?
– Хорошо, когда ты исчезла, ты была…
– Дракон в кожаном пальто.
– Тём, ну не ори ты так. Я же не глухая. И вообще, что ты тут забыл?
– В стельку или просто не очень трезвые?
– А я откуда знаю?
– Где-то там, – он показал в противоположное направление, то бишь за мою спину, а значит плохо дело, – нет, если только один бокал.
Я повернулась на сто восемьдесят градусов и увидела его. Он что-то обсуждал с Андреем и братом. Ох, чувствую, надают мне по голове сегодня, достанется мне.
– Рюкзак мой нашли? – подойдя к ним, спросила я.