Ледяное сердце

Я была в сознании, кажется. Нет, я точно была в сознании. Слышала вой сирен, скрежет тормозов, чувствовала, как меня резко рванули на себя, чьи-то руки на своей талии, и кто-то прижимает меня к себе. Но веки отказывались подниматься, а тьма не хотела отпускать. Тело не слушалось, я не могли ничем пошевелить, но всё слышала и чувствовала. Слышала голоса, которые звали меня, но они были слишком далеко. 

– Серебрякова, твою мать, если ты не очнёшься сейчас же, я тебя сам убью.

Я почувствовала знакомый противный одеколон, услышала привычный голос, который всё время на меня кричит. И если остальные голоса были где-то далеко, то этот я слышала отчётливо, возле самого уха. 

– Стас, не обязательно орать мне в ухо. Я и так всё слышу.

Я это почти прошептала, но меня услышали. С сотой попытки веки поднялись, и увидела, что мы стоим на том же месте. Постепенно я вернула контроль над телом и, как только смогла пошевелиться и отчётливо говорить, освободилась от цепких ручонок и сказала:

– Я сто раз просила тебя перестать брызгаться этой гадостью. Задохнуться можно. Как тебя только люди терпят с таким ароматом? – ответом мне был смех, немного нервный, немного весёлый, в нём было смешано многое.

– Значит с тобой всё нормально. Раз ты сразу начала язвить и издеваться.

– Придурок. Что произошло? – парень умолк и серьёзно на меня посмотрел. Я даже немного испугалась такого гневного и укоризненного взгляда. Он очень редко так смотрел на меня, а когда смотрел, это означало, что сейчас меня ждёт очень долгая лекция по поводу моего поведения.

– Ты где была? В это время ты уже дома книги читаешь. 

– Может я погулять решила, в твою тупую голову это не пришло?!

Он посмотрел на меня насмешливым взглядов. Как бы говоря: «Серьёзно? Ты?». 

– Вот не надо на меня так смотреть. Не всю же мне жизнь сидеть дома, в четырёх стенах. Или ты на это и надеешься? – он не ответил, только стоял и смотрел на меня. Неужели они действительно думают, что я всю жизнь буду сидеть дома? Хотя это очень даже возможно.

– Плакат она рисовала. Директор заставил. Давайте быстрее, а то я напиться хочу в честь дня рождения друга, – голос Андрея донесся откуда-то сбоку. Я повернула голову и увидела его с Антоном. 

– Сволочь ты, Андрюшка, сдал меня.

– Ой-ой. Что, обиделась? 

Я проигнорировала его ответ. А Стас был прав, ведь действительно в это время я уже дома смотрю сериалы, делаю уроки или читаю. Чего я вообще начала нести какую-то фигню? Надо признать, что всю жизнь буду жить с бабушкой и дедушкой в четырёх стенах. За весь день я очень устала, и очень хотелось домой, поэтому развернулась и хотела уйти, но меня, грубо схватив за воротник рубашки, остановили.

– Эй, порвёшь ведь рубашку. Она новая вообще-то. 

– С нами пойдёшь в клуб.

Чего?! Стас совсем обнаглел там, что ли? 

– Я не хожу в клубы. Особенно, если ты владелец. Отцепись от меня!

Я попыталась высвободиться от железной хватки, но с моим ростом и силами это были лишь жалкие попытки. Особенно со Стасом. Из-за моего роста все, кто выше ста шестидесяти пяти, для меня «шкафы», а если они ещё и накаченные, то можно даже не стараться что-либо сделать, а Стасик был именно таким двадцатишестилетним накаченным "шкафом". 

– Кать, ты опять приключений на свою задницу нашла?

Я посмотрела вперёд, и прямо передо мной стоял Артём. Он был младше Стаса, но немного выше и шире в плечах. Было уже, наверное, девять часов, а он ещё не дома, значит, Анька ему всё рассказала, а эта свинья решила нажраться.

– Вроде того. А ты чего ещё не дома?

– Просто...

– Напиться решил от «счастья», – закончила за него я. Он промолчал, но по взгляду всё сразу стало понятно. 

– Артём Борисович, здрасте...

– Здрасте, ребятки, – передразнил Тёмка брата и его дружка. 

Вот теперь у меня возникла идея. Пить ему нельзя, иначе плохо ему будет от Ани-то. У неё и так характер не сахар, а сейчас и подавно. Разругаются, и оба придут плакаться ко мне. Не знаю, когда началось это общение, но началось. Когда они ругаются, сначала мне звонит Анька и рассказывает, какой Артём козёл и кабель, а потом Тёма звонит, чтобы спросить, что нужно делать. Всё бы хорошо, но была проблема в том, что опыта у меня ноль, а советы я ему давать должна. Пока всё шло хорошо, мои советы помогали, ну, более или менее. А вот Анька даже не подозревает, что я помогаю этому чудику. Вот и сейчас та же ситуация. Телефон в кармане джинс завибрировал, я достала телефона, отключила наушники и, даже не посмотрев, кто звонит, ответила:

– Да? – на другом конце послышали всхлипы. Только не это. Я посмотрела на Артёма убийственным взглядом. 

– Кать...

– Ань, подожди секундочку, – я убрала телефон от уха и обратилась уже к Стасу. – Отцепись, потом договорим, – Стас убрал руку, а я отошла от него и ответила Ане:

– Что случилось?

– Артём – сволочь. Я ему рассказала, а он... а он, – сейчас она уже рыдала. 

– Так, хватит разводить сырость. А ну успокоилась. Я тебя не узнаю. Сейчас прочищу твоему любимому мозги и домой приведу.

– А он с тобой? – ну, вот и как ей ответить? 

– Да, нет, не совсем. Тут дебильная история, я тебе потом расскажу, наверное. 

– Не наверное, а точно! – вот он, властный голос, такой мне нравится больше, чем когда она плачет и шмыгает носом.

– Ладно-ладно, я отключаюсь, – убрала телефон в карман и обратилась к виновнику этой ситуации. – Ты своей тыквой когда думать начнёшь?! Я вот не пойму, вроде взрослый человек, а мозгов, как у ребёнка. 

– Не начинай вот только, прошу. 

– Стас, этот идиот отведёт меня домой, а вы идите, празднуйте. Только пусть они придут завтра домой.

– Почему ты так с учителем разговариваешь?

– А почему до тебя всё туго доходит? Пойдём, я устала и хочу домой, – я обошла Артёма, точно зная, что он пойдёт следом. А если не пойдёт, то ему же хуже будет. 

– Кать, чего ты от меня хочешь? У меня нет желания разговаривать.

– Я и не собиралась. Только скажи, почему решил нажраться?

Мы шли, а он не спешил отвечать. Он должен был высказаться, чтобы для себя самого понять, что ему нужно. От школы он жил всего в десяти минутах, поэтому, если сейчас он не начнет говорить, то всё закончится плохо.

– Какой из меня отец? Вот скажи мне.

– Вот в чём проблема. Не волнуйся ты так, хороший из тебя отец получится. Капать на мозг и читать нотации ты умеешь.

– Сравнила, блин. Ты и ребёнок. Ты адекватно всё воспринимаешь и тебе шестнадцать. Я не знаю, что нужно делать с детьми. 

– И это мне говорит учитель? Зачем ты пошёл на физрука? 

– Да, это тебе говорит учитель. Оно само как-то получилось...

– Из-за Ани. Она же медсестрой у нас работает в школе. 

– Хватит заканчивать мои мысли и предложения!

– Ну а что я сделаю, если всё просто и очевидно? И вообще, поговори с Аней. Это лучше, чем напиться.

– Ладно.

До его дома мы больше не проронили ни слова. Меня это устраивало, а он шёл и, кажется, о чём-то думал. Ему было не до разговоров. 

– Ты идёшь к себе домой, а я к себе. Тебе надо поговорить с Нютой, а мне выспаться. Пока.

Не дождавшись его ответа, я пошла в направлении своего дома. До него идти ещё долго, поэтому, надев наушники и включив музыку, я шла, не обращая внимания на окружающий мир. Да и зачем, если многие сейчас либо в клубе Стаса, отмечают начало учебного года, либо дома сидят. Клуб Стасу достался от отца, когда тот уже не мог вести дела, но об этом я мало знаю. 

До дома оставалось совсем чуть-чуть, как на дороге я увидела свет от фар. Нормальная машина бы давно уехала вперёд, но не эта. Она будто кралась за мной. Чёрт. Возможно, это лишь паранойя или мания преследования, но у меня было впечатление, что она едет именно за мной. Я боялась не людей в машине или того, что они могут сделать. Точнее, конечно, боялась, но этот страх всегда уходит на второй план, если в моём «приключении» участвует машина. Кто-то до паники боится собак или летать, а я машин. Страх скручивает желудок в узел каждый раз, когда кто-то просто предлагает сесть в машину. Про мой страх знали только члены семьи, так как знать больше и некому.

Конечно, нужно было рассказать Ане и Артёму, но если они считают меня своим другом, то для меня они знакомые, просто хорошие знакомые. Я не могу объяснить почему. Просто не воспринимаю людей, как что-то ценное, должное или, в крайнем случае, нужное. Мне всегда хорошо одной, привыкла полагаться на себя, привыкла, что могу справиться сама в любом случае и ситуации, мне никто не нужен. Так было всегда и будет. Пока не нашёлся человек, который смог бы меня переубедить, что дружба и люди – это хорошо и замечательно. 

Знаете, что такое закон подлости? Со мной он всегда срабатывает. Либо аварии нужно случиться там, где нахожусь я, либо, вот как сейчас, чёртов шнурок на чёртовых кедах развязался, и идти просто невозможно. Вот именно сейчас, когда нужно быстрее добраться до дома, ему приспичило развязаться. Кому я так нагадила в своей короткой жизни? За что мне это? Из-за шнурка пришлось остановиться, вытащить наушники из ушей, присесть на корточки и завязать чёртов бантик.

Пока я занималась своим увлекательным делом, машина остановилась, и из неё кто-то вышел. Сейчас будет плохо. Душа была в районе пяток, желудок давно был связан в узел, а я была, как удав с каменным лицом. Это моя защитная реакция на страх, внутри будет всё разрываться и пульсировать, но я этого никогда не покажу. Когда шнурок был завязан, я встала и хотела идти вперёд, но второй раз за вечер меня останавливают:

– Далеко собралась? – голос был ледяным. У меня была хорошая память на лица и голоса людей, но этот я слышала впервые. Чёрт, вот только я так могу попасть. Что же моей заднице не сидится спокойно дома, на месте? Что я могу? Ничего. Роста нет, силы нет, рядом никого, и темно. Я попыталась сделать шаг вперёд, но у меня это сделать не получилось. – Слушай, давай по-хорошему, ты сядешь в машину, – я отрицательно закачала головой, прикусив нижнюю губу почти до крови. Вот когда нужен брат, его нет, а когда он нахрен не сдался, так по пятам за мной таскается. Чёртов идиотизм. – Хорошо, значит, по-плохому, – надо было бежать со всех ног, сверкая пятками, но страх приковал меня к земле, не давая сделать даже миллиметра вперёд. Я стояла, как столб, дыша через раз, ждала продолжение, просто стояла, ничего не делая. Нужно меняться, нужно преодолевать страхи, нужно вырасти, в конце концов, и перестать жить прошлым, каждый раз, возвращаясь в тот чёртов день. 

Внезапно к моему лицу прижали тряпку с чем-то. Тьма вновь начала меня забирать. Нужно было что-то сделать. Я понимала это, я всё это понимала, но тело отказывалось слушаться, внезапно я провалилась во тьму, которая так и ждала меня.