Семиотик

Мы стояли на крыше.

Позже, компетентные врачи с проницательным взглядом и сухими шершавыми ладонями, объяснят мне, что продуктивная симптоматика, вкупе с когнитивным нарушением являются первыми признаками шизофрении. Что означает, что все, что я видел: Синтию, лису, летучую мышь – были лишь моими галлюцинациями. Что я не мог адекватно оценивать свои действия.

Спокойным вкрадчивым голосом, они сообщат что, скорее всего, предпосылки моего тяжелого заболевания были давно, и я даже соглашусь с ними.

Вот только это все ложь.

Они покрывают настоящее чудовище. Они закрывают глаза, и позволяют происходить вещам, которые гораздо страшнее простого убийства. Бездушные, лицемерные доктора.

Тогда я не знал этого.

Когда я вышел из дома, электронные часы торгового центра напротив показывали пятнадцать двадцать. Мимо меня прошла женщина с огромным бумажным пакетом, держащая за руку свою пятилетнюю дочь. Если бы они только знали, что за ужасы происходят совсем рядом, они бы не были так беззаботны.

Голова болела.

На смену вчерашнему дождю пришел холодный порывистый ветер. Он срывал пожелтевшие листья с деревьев, бросая их под ноги немногочисленным прохожим. Те зябко ежились в ответ, посильнее укутываясь шарфами и поправляя воротники. Видимо, бабьего лета нам так и не дождаться…

- Думай, Дэвид. - прошептала на ухо мне Синтия. – Где сейчас может находится Леонард?

Я закрыл глаза и сжал руками виски:

- Не знаю… не знаю… не знаю…

Решение пришло само. Молнией идея вспыхнула в моем измученном мозге.

То самое место.

Еще будучи подростками мы часто туда забирались. Самое большое здание в городе. С его вершины мы чувствовали себя королями, стояли на самом краю, глядя с головокружительной высоты на маленькие, будто бы игрушечные, домики, гадали, куда спешат люди внизу.

Там я выкурил свою первую сигарету. Попробовал пива, прогуливал школу.

В девятнадцать мы с Лео превратили это место в настоящую зону отдыха, с подключенным телеком, диваном и даже мини-холодильником. Я пойду туда. Мне нужно. Само это место тянет меня к себе.

Я не был здесь уже очень давно.

Тут спокойнее. На улице, в толпе снующих туда-сюда людей мне было нехорошо, казалось, что все они знали, слышали, о чем я думаю. Они смотрели на меня с подозрением. Они хотели меня осудить.

- Ты должен спешить, - сообщила мне Синтия, – они знают, что ты затеваешь. Они захотят тебе помешать.

- Я знаю, - ответил я, смахивая дрожащей рукой капли пота со лба. – Знаю…

Скоро все закончится.

***

Леонард явился вечером.

Его лицо было человеческим, взволнованным. От него сильно пахло спиртом, мятая рубашка под курткой была неправильно застегнута, так, если бы он одевал ее впопыхах, на шее красовался не до конца стертый след от помады…

- Чувак, я получил твое сообщение! – заявил он, едва поднявшись на крышу.

Ложь. Я ничего ему не присылал.

- Не кричи, - я приложил палец к губам.

Голова раскалывалась. Так, будто кто-то методично вгоняет гвоздь прямиком в череп. С каждым ударом сердца все глубже и глубже.

- Что с тобой? – Лео понизил голос.

- Ты врал мне все это время!

- О чем же?

Он решительно двинулся вперед, однако остановился в нескольких шагах от меня. Он знает.

- Синтия говорит, ты врешь, - мне было важно, необходимо объяснить ему все прямо сейчас.

- Синтия? Она мертва, приятель…

- Это не важно! Она обещала, что все прекратиться, если я…

Мир вокруг то сужался, то расширялся, давя на меня всем своим весом.

- Сделай это, сделай! – голос Синтии превратился в крик.

Он эхом отдается в моей голосе:

- Сделай! Сделай! Сделай!

Из складок пальто я достаю нож.

В голубых глазах Лео мелькает испуг, выставив руки вперед, он делай шаг назад:

- Парень, успокойся!

Лиса и летучая мышь стоят рядом, вторя голосу в моей голове:

- Сделай! Сделай! Сделай!

- Я должен все прекратить! – кричу я, замахиваясь ножом.

Лезвие угрожающе сверкнуло в лучах догорающего солнца.

***

Я не убил его.

Я упал на колени, выронил нож. Я трясся, что-то кричал, вцепившись в волосы. Я позволил двум медикам, которых вызвал Лео, крепко ухватить меня выше локтей и унести вниз.

Прямиком в светлые, пропахшие латексом и медицинским спиртом коридоры. Меня провели мимо улыбающейся дежурной, мимо белых, картонных дверей с блестящими табличками.

Дальше все было до банального просто.

Со мной разговаривали доктора. Мы обсуждали детство, моих родителей, студентов, даже соседей. Вспоминали случай год назад, когда я отошел от преподавания и уехал из города, дабы успокоить расшатавшиеся нервы.

У меня брали кровь, проверяли работу моего сердца, задавали все те же дежурные и, успевшие порядком надоесть, вопросы. Затем они объяснили мне, что я болен. Что смерть Синтии выявила эту болезнь.

Сначала я им поверил.

Обстановка клиник, куда меня перевозили на расспросы и осмотры успокаивала. Средь бледно-зеленых стен легко было поверить, что все, что я видел, чувствовал, все события тех кошмарных дней - не более, чем шизофреничный бред, окончательно сошедшего с сума, убитого горем человека.

Я начал принимать лекарства.

После пары инъекций хлорпромазина гидрохлорида, я смог даже встретиться с Лео, который каждый день справлялся о моем здоровье.

- Все будет хорошо, дружище, - ободряюще улыбнулся он.

Мы сидели в комнате отдыха, под присмотром бдительных медбратов, готовых отреагировать на любое мое движение. Я смущенно отводил взгляд, боясь посмотреть Лео в глаза. Мне не верилось, что какое-то временное помешательство способно было заставить меня поднять руку на лучшего друга.