Семиотик

Итак, это очередной приступ.

Все это время, не смотря на заявления врачей, я в тайне надеялся, что болезнь исчезнет. Что-то, что случилось после смерти Синтии больше не повториться.

Я ошибался.

 - Дэвид, - голос Эмили звучал мягко, - что ты увидел на моей стене?

- Ворона.

- Ворона? Что же в нем такого?

- Ты не понимаешь.

- Так объясни.

- Издревле, вороны считались знаком мудрости и смерти одновременно, - я одел очки, и почувствовал себя так, словно веду очередную лекцию. - Как хтонические существа, они связывались с несчастьями. В скандинавской мифологии два ворона - Память и Мысль были спутниками Одина, сообщающие героям о предстоящей смерти в битве.

Я перевел на Эмили взгляд, и увидел, что она внимательно меня слушает, более того, впервые за очень долгое время, я почувствовал, что мне верят.

- Что же получается, - она усмехнулась, но отнюдь не надомной, - здесь будет битва в которой я погибну?

- Это всего лишь галлюцинация, - я потряс головой. - Прости. Я не должен был пугать тебя.

- Но ты ведь думаешь, - Эмили отвела взгляд, - что и я всего лишь галлюцинация.

- Уже нет, - тихо ответил я.

Это была правда.

***

Суббота подкралась незаметно.

Лео приехал ближе к четырем, и мы, расположившись, на диване в комнате отдыха, наблюдали за тем, как миссис Пирс - одна из пациенток, пыталась что-то слепить из пластилина, рассеяно глядя на свои руки.

Взгляд Лео был отстраненным, словно в своих мыслях он был очень далеко от сюда. Челюсти, скорее по инерции, жевали мятную жвачку, которую он достал из кармана, когда приехал.

- Все хорошо? - спросил я друга, и тот вздрогнул.

- А? Да, чувак, у меня все прекрасно. Ты как, приятель?

Я неопределенно мотнул головой:

- Ну, вокруг меня по-прежнему психушка... ты нашел что-нибудь?

Я больше не мог сдерживаться, и дело тут было уже не в простом любопытстве. Мне была нужна, необходима вся информация об "Анете", которую смог достать Леонард.

Мне нужно было знать, что случилось.

- Да, приятель, - тяжело вздохнул Лео, - но я не уверен, что мне следует, тебе все это отдавать...

- Дай угадаю: здесь стряслось что-то ужасное?

- Не то слово! Хоть фильмы снимай. Вот я и стремаюсь - одам тебе все что я надыбал, а ты, от ужаса, - Лео покрутил указательным пальцем у виска, - того.

- Если ты не заметил, я уже давно "того".

- Твоя правда, - нехотя признался мой друг. - А, черт с ним! Сейчас приду - все в машине.

Удивительно, как медленно течет время, когда мы чего-то ждем! Лео не было минут десять от силы, но мне, сгорающему от нетерпения, эти минуты показались часами.

Наконец, у меня на коленях оказалась старая картонная папка. Толстая и пыльная. Лео, заняв свое прежнее место, поморщился:

- Я взял это из архива. Ребята там так себе, но едва я вытащил парочку изображений с мертвыми президентами, они тут же нашли все необходимое.

Папка была перевязана старым, потемневшим от времени, шнурком. Я потянул его на себя, чувствуя, как учащенно забилось сердце.

Внутри были вырезки из газет. Мягкие, пожелтевшие. Я бережно положил папку на диван, не в силах отвести взгляд от ее содержимого.

- Тут даже письма есть, - тихо сообщил Лео.

Интересно, куда подевалась его вечная беззаботность? Он выглядел гораздо старше и серьезнее, однако я, занятый вырезками, не обратил на это никакого внимания.

А зря.

Если верить городскому архиву, "Анте" был построен столетие назад. Тогда он назывался "госпиталем Святого Михаила", и душевнобольных лечили там исключительно за счет государства. Занимался госпиталь, так называемыми "тяжелыми случаями": шизофренией, маниакально-депрессивными психозами, диссоциативным расстройством идентичности - людей, страдающих этими болезнями, в лучших традициях прошлого, запирали в стенах психушки, не заботясь о их дальнейшей жизни.

С глаз долой - из сердца вон. Как это похоже на людей.

- Там не очень интересно, - нетерпеливо цокнул языком Лео, - нудная статистика: налоговые отчеты, количество пациентов, персонал - тоска зеленая. Лучше переходи сразу к закрытию. Вот там будет мрак.

Вспомнив об Эмили, я оторвался от папки:

- Готов поспорить: оказалось, что врачи чокнутые садисты?

- Неужели, все настолько предсказуемо? - улыбка Леонарда вышла фальшивой. - А знаешь, как это выяснили?

Он подался вперед, словно желая сообщить мне некую тайну. Кровавую, страшную тайну этого проклятого место. Тайну, которая заставила весь мой мир сузиться до точки. Я помню, как билось сердце в висках, помню дыхание с запахом мяты, когда Лео зловеще прошептал:

- Бунт, приятель, почти все в нем сгинули

***

Страх.

Удивительно, на что способно чувство страха. Будучи сильной, отрицательной эмоцией, оно целиком подчиняет себе весь наш организм.

Когда я, схватив папку, не задумываясь о реакции Лео, помчался наверх, мое чувство страха вызвало повышение уровня надпочечных гормонов. Именно в надпочечниках происходит выработка адреналина, который, в свою очередь, учащает биение сердца, и расширяет зрачки.

Под действием чувства страха, я бежал быстрее, чем когда-либо. Я мчался по лестнице так, словно за мной гнались черти из самой преисподней. Мне нужно было увидеть Эмили. И ничто в тот момент не смогло бы остановить меня.

Я должен ее защитить.

Аркан что-то закричал мне вслед, когда я, ураганом, пронесся вперед по коридору, к своей двери, но мне не было до этого никакого дела.

Я должен ее предупредить.

Дверь чуть не слетела с петель. Кажется, я открыл ее с ноги. По-прежнему не обращая внимания на Аркана, который даже вскочил на ноги от возмущения, я захлопнул дверь, не задумываясь о том, что медбрату она совсем не помешает войти.