Паутина

— Эребор требует от вас того же. Неужели вы готовы выступить на его стороне и испортить отношения с Гондором, вашим главным благодетелем?

— Разумеется, нет. Маршал из Волда уже собрал сундуки и готов мчаться к Горе, чтобы попытаться отделаться от этого договора, если у нас с вами ничего не выйдет. У Рохана хватает внутренних проблем, и влезать в ваши нам совсем не выгодно.

— Зачем же вы приказали напасть на моего сына?

— Да никто не нападал на него, — Фреалаф грустно усмехнулся и сплел пальцы на животе, — так, хотели со стороны разбойников показать, мол, смотрите, кого будут набирать для вашей армии. Кто ж знал, что ваши стражи накинутся на моих в лесу? Или что принц бросится на них с кинжалом под насыпью? Людям пришлось импровизировать.

— Маршал из Волда доложил вам об этом?

— Он самый. Я его накажу за то, что выбрал таких агрессивных людей, но мы не безумцы, чтобы желать зла эльфийскому наследнику.

— Не сомневаюсь, — Трандуил говорил искренне: у короля не было причин так рисковать.

Как и желания ссориться с Гондором, поэтому он легко склонил его к заключению нового договора. Тайного, чтобы сбить с толку гномов. По нему Рохан отдавал эльфам кавалерию, в замен получая оружие и доспехи.

Натура Фреалафа мешала доверию, но слежкой пусть занимаются шпионы. Владыку же интересовали другие вопросы, и он пригласил Маршала из Волда для беседы о пунктах договора. Он встретил его, сидя за письменным столом, в компании верного Мэрилиона. Советник вытянулся как пика и загораживал Эвиту и Агату: причесанных, но возбужденных. Те бросали короткие взгляды друг на друга и Леголаса, бродившего по залу.

Сцена не смутила Маршала, и он уверенно приблизился к Трандуилу:

— Владыка, — резкий поклон мог бы сломать доску, — мой король жаждет примирения. Но он хочет быть уверенным, что в случае вашего поражения…

— Я позвал тебя для другого, — эльф положил руки на крышку стола, — зачем ты сказал Фреалафу, что это мы напали на ваших мнимых разбойников? Что это они отбивались.

— Я лишь повторил рассказанное моими людьми.

— Вы же опытный военный, — Леголас прошел мимо Маршала, — неужели вы не смогли отобрать достаточно умных людей?

— Я давно не военный. Да и годы уже не те. — Человек смотрел на Трандуила, встречая его напряженный взгляд безмятежностью.

Владыку это раздражало: его лицо напряглось, будто чужие мысли отталкивали, не пускали в себя.

— Я не верю, — сказал он, поднимаясь и обходя стол, — ты сделал это намеренно и лгал своему королю. Фреалафу незачем ссориться со мной, в отличие от тебя.

— Позвольте узнать, в чем же моя выгода? — Маршал улыбнулся и расслабился, прислушиваясь к шагам Леголаса позади себя.

— Вероятно, ты сговорился с гномами, и это они велели рассорить нас с Роханом.

— Владыка, вы считаете, что для гномов столь важны наши степи? Мне приятно это слышать, однако вряд ли они ценят нас так высоко.

— Я думаю, истинной целью был не Рохан, а Гондор, — рассуждал эльф. Он скрестил руки на груди и прислонился к столу, не моргая и не отводя суровых глаз, — ваши соседи достаточно богаты, отчего скупой Трор обратился к менее требовательным подельникам. Он ведь приезжал сюда, а вы, как советник короля, явно провели с ним много времени.

Принц, словно хищник, бродил кругами, но не показывался. Человек знал, что он помогает отцу нагнетать обстановку. Знал и не сдавался:

— При всем уважении, Владыка, я не вижу связи.

— Люди могут быть очень сплоченными, — пояснил Трандуил, — как отреагирует Гондор, если Лихолесье начнет давление на вас или объявит войну? При том, что Фреалаф будет заявлять о ложности всех обвинений?

— У нас теплые отношения с соседями, но вряд ли они откажутся от союза с эльфами ради нас.

— Возможно, и так. Но подобный конфликт вызовет массу вопросов, разбирательств, переговоров… У Трора появится шанс, что мне придется отложить поход на Эребор, и он выиграет время: найдет решение или новых союзников.

— Из ваших слов выходит, что я безумец, раз собираюсь обречь на такое свой собственный дом. Дом, где я сам живу.

— Фреалаф рассказал, что ты уже собрал вещи и готов к поездке в Эребор, к своему хозяину, — рык Трандуила заставил женщин вздрогнуть, — поэтому у нападавшего оказался приметный нож! Поэтому ты подверг моего сына опасности и отдал своей подельнице договор: тебе все равно, чем закончатся эти игры, ведь ты покинешь родину, когда конфликт обострится! Можешь не признаваться, моего опыта хватает, чтобы разбираться в вашей примитивной расе. Я прав, пусть и не во всем. А безумец ты, подлец или искаженец, будет решать Эру…

Его прервал громкий кашель Леголаса. Застыв у окна, он зажал рот кулаком, но не мог остановиться.

«Искажение! — пронеслось в голове принца. — Вот, что парит в воздухе Медусельда. Это не грязь, а искажение!»

Он задержал дыхание и притих, однако грудь неумолимо дрожала. Ее терзал пыльный шар, как было с приходом Тьмы в Лихолесье. Но тогда магия эльфов смягчила ее, не дав проявиться так явно. Вот почему Трандуил ничего не почувствовал здесь — для него искажение стало родным. И поэтому же оно пробудилось в нем!

— Впрочем, пусть этим занимается Фреалаф, — голос отца хлестнул по ушам, заставляя услышать яростные нотки, — меня интересует кое-что другое.

Леголас с ужасом заметил покрасневшую щеку и медленно направился к Трандуилу, молясь, чтобы Тьма ослабла.

— Что же? — Маршал нахмурился, теряя самообладание.